Русский МАТ

НЕУДАЧНОЕ ПОКУШЕНИЕ
Промчалась весть в Валдае на горах —
В пустыне жил монах.
Преобразуяся в девицу, бес
К нему в пещеру влез.
Монах, увидя то, вскочил
И хуй вздрочил,
Оставя книгу и очки,
Разъёб он черта тут в клочки!
Едва черт встал
Монаху так сказал: —
Отец, претолстыми хуями
Воюешь ты прехрабро с нами.
С тех пор уж черти по миру не бродят
И чернецов в соблазн уж не приводят.
Ужасна им чернецка власть —
Боятся чернецу, чтоб на хуй не попасть.
ИСПОВЕДЬ МОНАХА
Каким виденьем я смущен!
С боязни дух и сердце ноет.
Я зрю — ах! хуй в пизду впущен,
Жена, стояща раком, стонет.
Без слез слаба она терпеть
Дыры трещанья, раздиранья
От толстой плеши препиранья,
Возносит глас: "Престань о еть!"
Не внемлет плач, не чует страх
Не зрит, что дух жены трепещет,
Ярясь, ебет ее монах,
Храпит, меж бедр мудами плещет.
Прекрепко движет лядвеи,
Изо рта пену испущает,
Достать до печень ее чает,
Чтоб всласть кончать труды свои.
Мертва почти жена лежит,
Но плешь седова старца тамо,
И слезть, пришедши в жар, не мнит,
Ебет ее еще упрямо,
Брадой махая с клобуком,
Ревет как вол он разъяренный,
Что еть телице устремленный
Ничуть не слабшим елдаком…
СОНЕТЫ
1.
Если б так хуи летали,
Как летают птицы,
Их бы тотчас же поймали
Красные девицы.
Все расставили бы сетки,
Посадили б в нижни клетки.
2.
Если б плавали пиздушки
Так, как плавают лягушки,
Около б болот мудушки
Понастроили избушки.
А хуи бы остряки
Все пошли бы в рыбаки,
И закинувши сеть,
Зачали пизду бы еть.
СТАРИК И СОННАЯ МОЛОДКА
Случилось старику в гостях приночевать.
А где? Нет нужды в том, на кой черт толковать, —
На свадьбе, на родинах, да пусть хоть на крестинах;
Вот нужда только в чем седому старичище,
Молодка тут была, собой других почище.
Молодка не дика,
Хуй встал у старика.
А хуй уж был таков, как нищего клюка.
Однако ночь ему не спится,
Старик встает, идет искать напиться,
Не в кадке он пошел черпуть ковшом кваску,
А к той молодке, что навела тоску.
Она спала тогда уж в саму лутчу пору —
Отворен путь к пизде,
И нет нигде
Запору.
Затрясся старый хрыч, хуй стал его как кол,
Он шасть ей за подол
И непригоже цап молодушку за шорстку!
Над сонною пиздой хрыч старый ликовал,
Хуй чуть не заблевал,
Старик пришел в задор такой, что до зарезу.
"Что, — мнит, — ни будет мне, а сух я прочь не слезу!"
Рубаху только лишь молодке засучил —
С молодки сон сскочил,
Та слышит не мечту, не сонную грезу,
Подумала сперва, что кошка ищет крыс,
Кричала кошке: Брысь!
Но как опомнилась, зрит вместо кошки буку,
Схватила у себя меж ног той буки руку: —
Кто тут? — она кричит. — Ах, государи, тать!
Хотела встать, покликать мать.
Тут струсил мой старик, не знал куда деваться,
Не знал чем оправдаться. —
Небось, — сказал, — я ничего не утащу,
Хотелось мне попить, я ковшичка ищу.
ЭПИГРАММЫ
Горюет девушка, горюет день и ночь,
Не знает, чем помочь,
Такого горя с ней и сроду не бывало —
Два вдруг не лезут, а одного хуя мало!
* * *
— Приятель, берегись, пожалуй, ты от рог!
Жену твою ебут и вдоль, и поперек. —
А тот на то: — Пускай другие стерегут,
А мне в том нужды нет, вить не меня ебут.
РОНДО НА ЕБЁНУ МАТЬ
"Ебёна мать" — не значит то, что мать ебёна, —
Ебёной матерью зовут и Агафона,
Да не ебут его, хоть надо разъебать, —
Он все пребудет муж, а не ебёна мать!
"Ебёна мать" — ту тварь ебёну означает,
Что из пизды хуишки извлекает, —
Вот тесный смысл сих слов, но смысл пространный знать
Не может о себе сама ебёна мать.
"Ебёна мать" — в своем лишь смысле не кладется,
А в образе чужом повсюду кстати гнется.
Под иероглиф сей все можно приебать, —
Синоним всем словам: "Ебёна мать".
"Ебёна мать" — как соль телам, как масло — каше,
Вкус придает речам, беседы важит ваши,
"Ебёна, — может, — мать" период дополнять,
Французское жонфутр, у нас — "ебёна мать".
"Ебёна мать" — тогда вставляют люди вскоре,
Когда случается забыть что в разговоре,
Иные и Святых, не вспомнив как назвать,
Пхнув пальцами по лбу, гласят — "ебёна мать!"
"Ебёна мать" — еще там кстати говорится,
Когда разгневанный с кем взапуски бранится,
Но если и в любви надлежит оказать,
То тоже, но нежней скажи: "А, брат, ебёна мать!"
"Ебёна мать!" — кладут и в знак местоименья,
К таким, которые у нас без уваженья,
Как хочешь, например, ты имярека назвать,
Вот так его зови: "Эйты, ебёна мать!"
"Ебёна мать" — уж ты, — значит к тебе презренье,
Уж — "Я, ебёна мать!", — значит к тебе почтенье,
"Что за ебёна мать?!" — есть недоумевать,
А храбрости есть знак: "Кто нас? Ебёна мать!"
"Ебёна мать, дурак!" — в проступке есть улика,
"Дурак, ебёна мать!" — значит вина велика,
"Я дам, ебёна мать!" — то значит угрожать.
А не хотеть — вот так: "О! Ох! Ебёна мать!"
"Ебёна мать!" — и сердце значит умиленно,
Как кто раскается в своих грехах смиренно,
Из глубины души начнет вон изгонять
С пороком те слова: "Ах! Я, ебёна мать!"
"Ебёна мать!" — еще присягой нам бывает,
Коль, например, тебя напрасно кто клепает,
И образ со стены не надобно снимать,
Скажи, лишь перекрестясь: "Как! Ба, ебёна мать!".
"Ебёна мать же ты!" — значит не догадался,
"Ой ты, ебёна мать!" — о нем значит, дознался
"А! А! Ебёна мать!" — значит в беде поймать,
А пойманный гласит: "Вот те, ебёна мать!"
"Ебёна мать" — душа есть слов, но если в оных
Не прилучается замашек сих ебеных,
Без вкуса разговор и скучно речь внимать,
Вот как ЕБЁНА МАТЬ нужна: "Ебёна мать!"