Протозанщики. Дилогия (СИ)

— Идем или нет? — голос Рустам вибрировал страхом.
— Что ж, давай попробуем.
Завеса не пропустила — оттолкнула резиной. Антип попытался пробить преграду рукой, и шершавый пузырь изогнулся, скривился, обдал промозглым холодом, но не разорвался.
— Сегодня вам не пройти, — раздался над ухом усталый женский голосок, заставив путников обернуться.
Растрепанная, покрытая пятнами грязи, на дорожке стояла Кася. Девушка выглядела больной: лицо бледное, синюшные вены пробились через матовую кожу, а глаза покрылись красными взрывами сосудов.
— Вам надо уйти, — настырно продолжала девчонка.
— Да пошла ты! — гневно вскрикнул Антип, — Откуда ты опять взялась на наши головы?!!
— Надо уходить, — тихо, но уверено проговорила Кася.
Рустам тяжело вздохнул. Надеясь на чудо, руки снова попробовали разорвать завесу — безрезультатно. Купол пружинил, корчился, но не поддавался. Антип отошел на пару шагов и бросился на преграду. Плечо ощутило, как промялась стена, тело глубоко вошло в эластичную поверхность… но завеса осталась целой, а бандита отбросило на несколько метров.
— Уходим, — подытожил Рустам, повернувшись в сторону Севастополя.
— Подожди, — остановился Анти-поэт, — Достань фото и покажи ей… ему… им!
— Теперь вам нужны новости! — не терпящим возражения тоном, заявила Кася, пока Рустам крутил портрет Волны перед куполом.
— Что?!! — снова разозлился Антип, — Откуда ты можешь знать, что нужно?!! Что ты за фигня такая?
— Просто знаю и все! — пожала плечами девушка.
— Просто иди в баню и все. Хорошо? Уходим отсюда!
— Вам нужны новости, — настырно пробубнила девчонка, не отставая от почти бегущих мужчин, — Ищите новости!
* * *
— Какие еще новости? Что она несет? — недоумевал Волна, располагаясь у огромного пня с телевизором.
— И кто она такая? — поддержал Макс.
 
 
— К ее мы не причастны появленью…
 
Я не люблю внеплановых гостей! — озабоченно заявил Андрей, —
 
Но многие им оказали помощь,
 
И далеко не всех прислали мы.
 
А мысль про новости, мне очень приглянулась!
 
 
— Объясни! — Ждан уселся рядом, замыкая прикосновением круг у телеэкрана.
 
 
— Ни Савриил не пропускает в Город.
 
Под куполом — солдаты Израдца! — начал с другого Истинный, —
 
Этих нелепых, пресмыкающихся тварей,
 
Узнать легко по внешности лихой:
 
Здоровые, нескладные громилы,
 
С щелями глаз и дырками для ртов.
 
 
— Ты же говорил, что в Олово умеет проникать только Израдец? — богатырь взглянул на Андрея, — Да, и как они узнали про Херсонес?!! Недавно охраняли Херсон, про который не поймешь, как узнали, бедокурили в Киеве, и, вот, уже вместе с ребятами перебрались сюда. Да, еще и успели настроить всякой адской дряни. Я ничего не понимаю!
 
 
— Да, говорил, но изменилось что-то.
 
И Харалугов, и охрану Израдца,
 
Мы видим в Олове, под куполом Корсуни!
 
Смог Савриил для них открыть проход.
 
 
— Пусть так! Но как помочь нашим? Если Израдец их видит, то почему не трогает? — нервничал Михаил.
 
 
— Есть что-то, что неясно злыдню,
 
Что могут протозанщики узнать… — размышлял вслух Андрей, и добавил решительно, —
 
Возможно, тянет время, ждет чего-то.
 
Я должен сам явиться в Херсонес!
 
 
Странная ситуация: как только Андрей рассказывает о правилах, так тут же они оказываются нарушенными. Это может говорить только о том, что Савриил зашел намного дальше, чем казалось вначале. Все перепуталось, и планы, разработанные бунтовщиками, трещат по швам. Израдец полностью владеет ситуацией и может в любой момент уничтожить Антипа и Рустама. Протозанщикам остается плыть по течению подконтрольному демону.
Истинный готов отправиться в Олово и попробовать провести друзей до храма. Рассказать им о монете, о том, где ее искать. Если… если не помешает Израдец! Демон сразу же узнает о его присутствии, но рискнуть стоит. Истинный попытается отвлечь Израдца и позволить оловянным протозанщикам прорваться к храму. К тому же, других вариантов нет.
— А палачи? Тебя же схватят!
 
 
— Вот это бояться нет нам смысла —
 
Охраны двух Миров не встретятся в одном!
 
Есть целый свод неодолимых правил,
 
Как не желал того бы Савриил.
 
Не может сразу быть и хорошо, и плохо,
 
Не может наступить и день, и ночь,
 
А жар и холод не бывают вместе.
 
И армии Ничто, и Серебра
 
В едином пункте рядом быть не могут.
 
 
— Не понимаю. Ты можешь попасть в Больничку, а другие палачи — нет?
 
 
— Ведь я для них отступник и предатель,
 
Меня изгнали прочь из палачей.
 
Теперь подвешен я между Мирами,
 
Ни к одному из них не прикреплен…
 
Поодиночке палачи проникнуть могут,
 
Но их по одному не боюсь.
 
Страшусь лишь армий стражи,
 
Подневольных сонма…
 
Но армии Больнички и Миров,
 
Не могут находиться в одном месте!
 
За исключеньем случаев Войны…
 
Они же в замысле начальном — антиподы,
 
Лишь сила Автора их может единить.
 
 
— А поменяться местами? Харалуги быстренько свалить, а палачи прибежать?
 
 
— Под патронажем Савриила — все возможно.
 
Но времени займет не только миг.
 
Я десять раз успею до Собора,
 
Чтоб провести за Златником ребят!
 
Солдаты Израдца и Харалуги —
 
Враги сейчас и кинутся на нас,
 
Но захватить меня им не явно по силам,
 
А уничтожить… что ж, рискнут пускай!
 
Чтоб победить меня, им нужно будет время,
 
Поверь, немалое, а в этот самый миг
 
Ребята доберутся до Собора!
 
 
— А ты сам не сможешь забрать Златник и принести сюда? — проговорил Волна, желая защитить друзей от опасности.
 
 
— Он предназначен оловянным людям!
 
И им одним найти его дано.
 
Чтоб Златник передать в Миры иные,
 
Немало надо приложить труда.
 
Вот только, как бывает часто,
 
Вам точный способ не скажу — не знаю я.
 
Пока не знаю, но такие силы,
 
Подскажут сами, как решить вопрос.
 
 
— А почему все так уверены, что это тот самый Собор? — спросил Волна, — Ведь уже были и Херсон, и Киев.
 
 
— Сомнений нет — В Соборе Херсонеса,
 
Сошлись все нити долгого пути.
 
 
— Ты упомянул о какой-то Войне, — спросил Ждан, после минутной паузы.
 
 
— Война серьезная и страшная проблема.
 
Неимоверной жути инцидент.
 
Она бывает крайне-крайне редко,
 
Ее санкционирует «Олимп».
 
Хотя… пожалуй… нет, не разрешает —
 
Он попускает проведенье Битв.
 
Война — решение запутанных вопросов,
 
Когда другого варианта нет.
 
А Правда перестала быть единой —
 
Распалась на бесчисленно частей.
 
Тогда «Олимп» впадает в созерцанье.
 
Не вмешиваясь, разрешает Бой.
 
И позволяет совершиться Битве,
 
В которой победитель будет прав…