Пока падают звезды…
Бен обнял Селест за плечи, задумчиво накручивая на палец ее локон.
— Жду не дождусь, когда малышка вырастет и с ней можно будет играть в мяч, — прошептал он.
Селест блаженно откинулась на подушки.
— Хорошо. — Ее глаза мечтательно закрылись. — А мне бы хотелось заняться с ней рисованием, а потом акварелью.
— Помню, я был силен в аппликации.
Селест рассмеялась.
— Значит, будете заниматься еще и аппликацией.
Его глаза потемнели.
— А ты знаешь, в чем еще я силен?
Она пожала плечами, притворяясь, что не знает. Бен придвинулся ближе, целуя ее за ухом. Волна желания пробежала по телу Селест.
— Кажется, я начинаю догадываться…
Его губы коснулись ее шеи.
— Давай положим Ави в постель.
Она осторожно подняла дочку и положила в кроватку. Бен подоткнул одеяло. Такой сильный и такой заботливый. Он обнял жену за талию и притянул к себе.
— Мне нравится быть отцом.
Селест прижалась к нему, чувствуя себя самой счастливой женщиной на земле. Как здорово, что они поверили в свою любовь и поженились. Они старались вместе решать все проблемы, и, похоже, у них это получалось. Джерард с семьей регулярно навещали их дом, также как Родни, Сьюзен и маленькая Тайген. Тайген оставалась у них на ночь, по крайней мере, раз в месяц. И всегда спрашивала, нельзя ли ей остаться в следующий раз на целые выходные.
Шторы на окне были раздвинуты. На темном небе горели невероятно яркие звезды.
— Есть падающие звезды? — спросил Бен.
Почему-то Селест вспомнила о «Ландшафтном дизайне Принсов». Она продала его перед тем, как они поженились. Деньги были положены в банк на счет Ави. Она сможет их получить в свой двадцать первый день рождения. Анита бы это одобрила.
Вздохнув, Селест прижалась к широкой груди мужа.
— Мне не нужны падающие звезды. Мне нечего больше желать.
Он поднял ее лицо и поцеловал, вложив в свой поцелуй всю нежность и любовь, которая с каждым днем только крепла.
Наконец его губы оторвались от нее. Их взгляды встретились.
— Я люблю тебя, — сказал Бен.
Селест улыбнулась.
— А я — тебя.
Это было так просто. И сегодня ночью, и завтра, и всю оставшуюся жизнь ничего не будет значить для них больше…