Поражённые Слоем
машинально подумал я.)– Ну, а чё остановилась-то?! Давай дальше-то?! – нагло заявил я. – Сейчас я тебя научу. Машешь крыльями, рулишь своим чёртовым хвостом с кисточкой – и, делая поправку на ветер и убогость Glonass-навигации, держишь курс до той поляны, на которой тебя ждут родные, мама с папой, бабушка с дедушкой, соседи с полицией – не знаю, кто там у тебя ещё запланирован в толпе встречающих. Если только множественные контузии об стволы деревьев при таком реактивном движении, как ты тут демонстрировала мне с огнём и искрами, не помешают тебе насладиться полётом. А мой автокар тебе за ненадобностью. Прожжёшь ещё кресла…
Я был всё ещё очень зол такому феерическому шоу, устроенному мне в начале встречи и, похоже, и впрямь сильно напугался, потому что со страху хамил в лоб без оглядки.
Но на демонессу, очевидно, это произвело противоположное действие.
Она смотрела на меня во все глаза. И произнесла всё тем же голосом: – Если бы я могла, я бы полетела туда сама.
– А так, что? – Диспетчерские службы не дают тебе посадку в заданном районе?! – сурово спросил я.
– Я не могу далеко летать, – неожиданно понурившись, сообщила мне летучая тварь.
– Лааадно, – видя её раскаянье, сменил я гнев на милость. – Идём к машине, – добавил я, ибо уже весьма продрог и дрожал, не то от холода, не то всё ещё от пережитого страха. Поэтому же мне не терпелось побыстрее залезть греться в салон тёплой машины.
Я повернулся и зашагал по своим следам к «Ректону». Обернувшись, я увидел, что нечисть идёт за мной, но не по моим следам, а рядом с ними, ступая по снегу и почти в него не проваливаясь.
Сняв машину с охраны и разблокировав двери, я распахнул правую заднюю дверь в салон и, оставив её открытой для «гостьи», даже не глядя на неё, мрачно заспешил на водительское место. Добравшись, я, стуча зубами, снял с себя куртку и метнул её на детское кресло, краем взгляда успев подметить, сидящего в нём Пехорку, который, снова обретя куртку, радостно просиял.
Но дьяволица не стала садиться на заднее сидение. Напротив, она захлопнула заднюю пассажирскую дверь, а сама потянула руку к ручке передней пассажирской двери, но не открыла, а постучала через стекло в салон.
Я хотел было возмутиться, но отвлёкся, ибо тут заметил какую-то грязь на соседнем со мной пассажирском сидении. Опасаясь, что это повреждение обшивки кресла и приглядевшись, я разобрался, что это мусор, оставшийся от моего «кнухталга» или «колоды», как называли его гномы. При ближайшем рассмотрении этот мусор оказался какими-то не то щепками, не то ветками, валяющимися прямо на коже сидения. Особо выделяющихся по размерам крупных и при этом коротких веток было три.
Я опять чертыхнулся, и собрался выкинуть их в окно, но прямо в эту минуту дверь, ведущая на это место открылась (демонесса устала ждать) – и наглая тварь в чём мать родила, сложив серые крылья с высокозадранными плечами, начала лезть ко мне на соседнее сидение.
Я только и успел, чтобы она не подрала мне кресло «кнухталговым» сором, машинально распихать эти палки себе в карманы и смахнуть ладонью остаток мусора на пол. Дьяволица по-хозяйски плюхнулась на сидение рядом со мной.
Я включил подогрев сидения под собой, потом, помедлив, включил подогрев своей «гостье», рассуждая при этом про себя, нужен ли тому, кто в огненных спецэффектах вылезал на холм, подогрев сидений.
Но демонесса при этом благодатно заурчала и прищурила раскосые глаза.
– Пристегнись, – скомандовал ей я.
– Я не умею, – хитро прищурившись, промурлыкала мне демонесса. – Пристегни сам.
Я, напрягшись от предстоящего, перегнулся через обнажённую нечестивую красавицу и, стараясь, не коснуться её тела и форм, вытравил пристежной ремень и, прихватив им её так, что верхняя часть ремня прошла у неё между грудей, а нижняя прошла по животу, на котором я, к своему удивлению, заметил впадину пупка. Защёлкнув замок, я попытался абстрагироваться от увиденного, пристегнулся сам и начал выруливать на дорогу.
– Ты бы прикрылась, – заметил ей я. – Возьми мою куртку с заднего сидения.
– А что, – игриво понизила голос до шёпота она, – Ты боишься, что не сдержишься?!
– Я боюсь, что первый же ДПС-пост захочет узнать, куда я везу голую бабу на переднем сидении, и будут долго изучать, не являемся ли мы с тобой эксцентричной семьёй, которой требуется психиатрическая помощь, а также нет ли в этом чего необычного и противозаконного.
– Ладно-ладно, – почти покладисто, но явно задетая «голой бабой», промурлыкала мне она, и внезапно её сложенные крылья как бы объяли и обхватили её саму, образуя пышную плотную перьевую шубу вокруг её тела… И вот уже на сидении рядом со мной сидела красотка пусть и в короткой, но всё-таки шубе серого цвета. С торчащими из под неё голыми ногами. На мой взгляд, даже не было заметно, что шуба из перьев.
– Меня зовут Гелла, – мягко пропела она. – А тебя как?
– А меня когда зовут, то, как правило, я не ко всем прихожу. Можешь ко мне обращаться Сергей Александрович.
– Нуу… Серёооож! Ххватит дуться, – примирительно проворковала она. – Мир? – и она положила свою изящную ручку ладошкой вверх на мою, лежащую на подлокотнике.
– Мир, – я примирительно хлопнул по её ладошке, спихивая её руку со своей руки и с подлокотника.
– Слушай, чем у тебя тут пахнет? – спросила она, морща свой очаровательный носик.
– Тут до тебя приходил колода, так вот он сидел и гадил прямо в это кресло, в котором ты сейчас сидишь… А ты вон в какой дорогой шубе.
– Снять?! – с готовностью в голосе подмигнула Гелла, взявшись ручками за края своей импровизированной шубы и начиная медленно разводить полы-крылья.
– Отстааавить, – распорядился я.
– Ну, как хочешь, – пожала плечами Гелла, и, откинувшись на кресле назад, подняла и вытянула свои торчащие из под короткой «шубы» обнажённые длинные стройные ноги, кладя их перед собой на торпеду.
Я поймал себя на мысли, что невольно любуюсь этими сильными спортивными ножками. И тут же еле «словил», чтобы машину не увело с трассы в занос.
Я заставил себя сосредоточиться на дороге.
– Между прочим, торпеда вся в песчаной пыли, – констатировал я непреложный факт – салон машины, как и торпеда были пыльными, всё ждущими, когда их мерзкий хозяин сподвигнется сделать уборку в салоне или химчистку.
– А чтой-то она в такой пыли у тебя, – прекрасно осознавая собственную неотразимость, лениво