Поражённые Слоем
дотронуться…– А ты до него…
– Да как-то я об этом не задумывался, – озадачено ответил я.
– Вы очень храбрый! – с восхищением заметил первый гном.
– И сильный! – поддакнул кто-то из них.
– И злобный! – благоговейно встрял гном-неврастеник.
Мрачно поворачиваясь вперёд, за спиной я слышал шлепки подзатыльников, злобное шипение и булькающие звуки – коллеги проводили культурологическую беседу со своим товарищем. Мне даже стало его жалко.
– Не бойтесь, Его тут нет, а в этой машине со мной вы в безопасности, – попытался заверить я их.
Моя краткая цицеронская речь, как ни странно, произвела огромное благотворительное действие на плебс. Толпа сзади одобрительно загудела, разговоры стали вестись громче, веселее и наглее.
В обратку «Рекс» пробирался быстрее, но всё равно, нет-нет, да пробуксовывая в снежной каше. Гномы, сидя сзади, болтались в разные стороны, и при этом норовили подпрыгнуть на сидениях, пытаясь угадать момент, когда подкинет повыше. Это сопровождалось нестройным «оо-оО-Оо». Я понял, что путешествие обещает быть непростым и даже пожалел, что не могу воспользоваться сеткой отгораживающей багажник от салона при перевозе животных, ибо этот зверинец уже пробрался-таки в салон, минуя багажник.
Въехал в Абрамцево. Дорожные фонари теперь освещали путь и часть салона. Поглядев в их свете назад, я вздрогнул и ужаснулся. В детском кресле моего младшего сынишки Ваняши – существа с милым личиком и с ангельскими большими глазками, которого я привык видеть сидящем в кресле в зеркало заднего вида, я увидел грубое бородатое загорелое лицо развалившегося в нём коренастого гнома, беззаботно болтающего своими крепенькими ножками. Контраст был так велик, что я с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть и не наорать на это чудовище. Но, успокоившись, «махнул рукой».
На выезде из Абрамцево стоял «Ford» Дорожно-Постовой Службы. На сей раз дежурящий инспектор без колебаний жезлом указал мне прижаться к обочине. Сжав зубы и досадно рыча, я повиновался. Думая только о том, чтобы упредить заглядывание полицейского в салон, я выпрыгнул из машины и, чуть ли не рысью, побежал навстречу инспектору.
Как правило, любое действие водителя при досмотре трактуется инспектором в пользу, подтверждающую твою вину в различных областях:
- «медленно вылез» – тянешь время, затягиваешь проверку, – значит, «не хватает каких-нибудь документов – страховки, ТТС и т.п.»;
- не подходишь к инспектору близко, говоришь в сторону – «выпил»;
- суетишься и тараторишь перед инспектором, услужливо предлагая все документы – «что-то не в порядке с машиной»;
- не садишься к инспектору в машину – «выпил», прячешь запах;
- при разговоре с инспектором спиной пытаешься встать между ним и своим авто – скорее, «нет номера» или проблемы с подсветкой;
- общаешься, не покидая салона своей машины – «выпил», «под кайфом», «в неадеквате»;
- пытаешься давить на инспектора деланным равнодушием – уже виновен.
– Пойдёмте к машине, – остановил меня инспектор на бегу.
– Нет. К Вашей, – учтиво подправил он мою попытку двинуться к патрульному авто.
Я про себя ругнулся, но внешне пожал плечами и равнодушно пошёл впереди инспектора к «Рекстону».
Сотрудник ГИБДД бегло и даже как-то равнодушно бросил взгляд на предъявленные ему документы – мне даже обидно стало – нет бы похвалить, что все бумаги на месте, в порядке, что ничего не забыл – «ГИБДД Москвы гордится Вами!» – нет, ни слова!...
А потом он медленно обошёл машину по кругу, придирчиво её разглядывая. Один раз он резко нагнулся и тут же присел, что-то высматривая под машиной так, что меня даже напугало, не скрутило ли ему внезапно живот до хирургической рези и пикантных последствий. А транспортировать ещё одного сильнопахнущего субъекта в своём авто, на сей раз до больницы, да в машине, кишмя кишащей неугомонными недомерками, мне не улыбалось. И так запах, как в хлеву.
Но оказалось, инспектор хотел застать врасплох мой топливный бак, затянутый защитой. Я даже ждал от него нечто вроде: «Ага! Вот что у нас здесь!». Но вместо этого, они с баком молча с интересом «пропялились» друг на друга секунд десять. Не знаю, что из этого уяснил для себя инспектор, но после такого тщательного осмотра, я успокоил себя, что, во всяком случае, в момент нашей встречи заминировать днище гномы всё же не успели.
– Давайте посмотрим салон, – предложил мне инспектор.
– Да чего я там не видел, – открестился я.
– Ну тогда, позвольте, я взгляну, – настойчиво продолжал навязываться инспектор.
– Как хотите, осматривайте, – пожал плечами я, понимая, что лезть в бутылку в подобном случае, только загонять себя в угол, и лихорадочно соображая, что делать, когда он всё же заглянет внутрь. – Только помните, что машину я вам всё равно не продам.
Инспектор замер. По застывшему взгляду я определил, что он подключил дополнительные недюжинные ресурсы головного, и, возможно, даже задействовал часть спинного мозга, чтобы обработать полученный вброс информации. Потом взгляд его потеплел и он рассмеялся. Как-то по-доброму,… отчего стало жутковато.
– Да неее, – неизвестно к чему проговорил он, улыбаясь. – Мне просто стало интересно, зачем вы в салоне такой дорогой машины дрова перевозите сзади на пассажирских сидениях.
Сначала я подумал, что он шутит. Потом, посмотрев на него, понял, что, нет, этот – вряд ли.
Мне стало не по себе, и я открыл заднюю пассажирскую дверь, заглядывая в салон. В салоне стояли на полу, прислонённые к сидениям четыре полена, сантиметров по двадцать в обхвате и по метру в длину каждое. Я уже имел на эту тему определённые подозрения ещё в самом начале встречи с гномами, поэтому не особо удивился, но меня больше удивило, почему дров был количеством четыре? Посмотрев повнимательней, я заметил, что из под моей куртки, лежащей на детском кресле, высовывается маленькая волосатая ручка, которой кто-то пытается придерживать полы этой самой куртки, чтобы не расходились.
– А… это… комплект материала для художественной резьбы по бревну, – махнул я рукой, поправляя куртку так, чтобы волосатая конечность не шокировала чувствительность представителя власти. – Поделки там всякие для деревянного зодчества будущие, так сказать.
И тут я снова обомлел – передо мной не было никаких брёвен. Передо мной сидело на сидении четверо напыжившихся покрасневших гномов с надутыми щеками. Я растеряно повернулся к инспектору, но тот, похоже, нисколько не сконфузившись, показал мне на гнома, сидящего посередине с чёрной лопатообразной бородой: «Вот у этого полена дупло по центру – брак. Из него плохая поделка получится».
Я подумал, что инспектор надо мной подшучивает, но, опять взглянув на него, повторно убедился, что «ЭТОТ – нет». Я опять перевёл взгляд на гномов. Они покраснели ещё больше, и, похоже, даже соревновались,