Когда играют дельфины…
Честолюбивому, самоуверенному репортеру захотелось «выпотрошить» самого адмирала. Это был опрометчивый шаг.
Ранним утром облаченный в лучший выходной костюм Коперхед неуверенно вошел в просторное мрачное здание департамента. Все здесь, казалось, говорило о могуществе флота: высоченные потолки, спокойные, просторные лестницы, картины художников-маринистов в массивных рамах, бесшумная суета подтянутых офицеров, смазливых секретарш и незаметных младших служащих. Впервые за газетную карьеру репортер стал казаться самому себе маленьким и смешным. Собрав все свое нахальство и стараясь двигаться уверенно, он поднялся по широченной лестнице и вошел в просторную приемную адмирала.
Кокетливая секретарша — Коперхед сделал вид, что он с ней незнаком, — доложила о нем своему шефу, и блестящий морской офицер в высоком чине, глядя на репортера водянистыми глазами, процедил, что адмирал имеет честь просить мистера Коперхеда обождать несколько минут. Вслед за этим офицер с водянистыми глазами предложил репортеру кресло. Несколько минут затянулись на добрый час. Благоговейный трепет перед величием морского ведомства угасал и постепенно сменялся в душе Коперхеда злостью. Репортер забросил ногу на ногу, достал измятую пачку сигарет и, ловко сплюнув в пепельницу старинной бронзы, закурил. «Вы у меня еще попляшете, — думал он, любовно ощупывая миниатюрную фотокамеру, спрятанную на груди под пиджаком. Без нее он на серьезные задания не ходил. — Такую сенсацию закачу!..»
Наконец адъютант, молоденький офицер в безукоризненно сшитой военной тужурке, подошел по знаку своего начальника к репортеру и, возмущенно взглянув на кучки пепла вокруг кресла, пригласил посетителя к адмиралу:
— Адмирал может уделить вам пять минут.
— О’кей, — буркнул Коперхед, подумав, что ему хватит и одной.
Дверь бесшумно распахнулась перед ним.
— Хелло, мистер э… э… — забасил, приветливо улыбаясь, адмирал.
— Коперхед, сэр.
— Э… Коперхед. Располагайтесь, как дома. Чем обязан?
По сравнению с чванливыми офицерами из приемной адмирал был само радушие. Этакий рубаха-парень, старый морской волк, плюющий на все правила приличия и этикета.
— У вас отличная газета, мой мальчик. Всегда идет под полными парусами… ха-ха… по ветру! Так чем обязан?
— Мою газету интересуют некоторые подробности операции дельфинов…
— Вот как? — улыбка сползла с лица адмирала.
— И причины отозвания со своего поста консула Карлсона.
Адмирал побагровел:
— Какого черта ваш паршивый листок вечно сует нос, куда не следует?
Коперхед незаметно нажал затвор объектива фотоаппарата.
— Сэр, общественность вправе знать…
— Плевать я хотел на вас и вашу общественность!
— Законное право газеты, сэр…
— Здесь я закон! Что вы лезете не в свое дело? Убирайтесь! — взревел адмирал, надвигаясь на репортера. Коперхед сделал второй снимок.
— Выбалтываете секреты нации, стрикулисты!.. — адмирал рывком открыл дверь. — Лейтенант, укажите этому типу дорогу, — рявкнул он в приемную.
— Но, сэр…
— Вон!
— …свободная пресса так или иначе узнает о провале вашей затеи…
— Лейтенант!
Подтянутый сухопарый адъютант схватил Коперхеда за плечи и подтолкнул к двери. Коперхед уперся. Под элегантной тужуркой адъютанта напряглись стальные мускулы, и репортер почувствовал, что его с неудержимой силой несет к выходу.
— Вы еще пожалеете! — в бессильной злобе крикнул он. Секретарша, пряча усмешку, услужливо распахнула дверь…
На пороге появился полный высокий мужчина в морской форме. Он сделал несколько четких шагов вперед. На секунду все замерли. Коперхед пытался вспомнить, где он видел это самоуверенное румяное лицо. «Правительственный вестник… Новый консул Карлсон», — мелькнуло в голове, и он резко повернулся лицом к Майлсу.
— Какого черта вас сюда принесло, болван? — заорал Майлс.
Коперхед сделал последний снимок.
— Разрешите доложить, сэр…
— Молчать! Лейтенант…
Адъютант напружинился, и в следующий момент Коперхед очутился на полу, а затем покатился вниз по великолепной широкой лестнице. «Раз, два, три», — машинально отсчитывал он ступеньки. Дверь с треском захлопнулась.
«Ну, теперь берегись», — злобно думал он, поднимаясь и отряхивая свой лучший выходной костюм. Со стен ему насмешливо улыбались предшественники Майлса: известные адмиралы, капитаны и пираты в напудренных париках…
* * *Статья, озаглавленная «Адмирал Майлс отказывается говорить», иллюстрированная тремя снимками, восхитила редактора.
Однако читателям не удалось насладиться блистательным репортажем Коперхеда. Экстренный выпуск был конфискован еще в типографии.