Кэти Малхолланд. Том 2
– Я… я не хотела, чтобы ты узнал его имя. Я всегда боялась, что ты узнаешь его имя.
Он не стал спрашивать, чего именно она боялась. Это он и так прекрасно знал – так же, как знал, что ее опасения вполне оправданны. Его никогда не оставляло желание отомстить ее обидчику. Обняв ее за плечи, он подвел ее к дивану. Когда они сели, он еще крепче прижал ее к себе, чувствуя, как лихорадочная дрожь сотрясает ее тело.
– Что мне делать, Энди? – спросила она через некоторое время.
– Я думаю, тебе лучше пока ничего не предпринимать, – спокойно ответил он. – Давай немного подождем и посмотрим, как будут развиваться события. Может, все разрешится само собой. Жизнь устроена так, что ничто не стоит на месте, и некоторые проблемы со временем разрешаются естественным путем. В любом случае сейчас канун Рождества и вряд ли ты сможешь что-либо предпринять, пока не закончатся новогодние праздники. А я буду всегда с тобой, и никто больше не посмеет причинить тебе зло. – Он наклонился к ней и приблизил лицо к ее лицу. – Запомни: ты теперь не Кэти Малхолланд, а миссис Фрэнкель, и не родился еще тот человек, который посмел бы обидеть миссис Фрэнкель. Для меня ты всегда была миссис Фрэнкель, но теперь ты станешь моей женой и в глазах окружающих. На следующей неделе мы зарегистрируем наш брак, и ты будешь носить мое имя и перед лицом закона. Ты станешь миссис Кэти Фрэнкель. Теперь тебе нечего бояться.
Глава 5
Шла вторая неделя января. После Нового года наступила оттепель, и снег на дорогах растаял, – в противном случае экипажу мистера Вейра никогда бы не удалось добраться из Шилдса до Огл-Террас, этого отдаленного предместья города, которое находилось за Джарроу. Но даже сейчас ехать было очень трудно: лошади шли по колено в грязи, и несколько раз мистеру Вейру пришлось спускаться с козел и силой тащить их, ухватившись обеими руками за сбрую, чтобы заставить выбраться из слякоти.
Кэти была укутана в коричневую меховую шубу с капюшоном, подаренную ей Эндри на Рождество. Под шубой на ней был темно-вишневый вельветовый костюм с юбкой, доходящей только до половины икры, и высокие элегантные сапоги из мягкой кожи. Несмотря на то что она была очень тепло одета, ее била мелкая дрожь. И даже присутствие двух мужчин – Эндри, сидящего рядом с ней, и мистера Хевитта, устроившегося на сиденье напротив, не помогало ей обрести уверенность. Она знала, что эти люди не дадут ее в обиду, и все же ее переполнял страх. Сам факт, что после всех этих лет она снова возвращается в Гринволл-Мэнор, уже казался ей дурным предзнаменованием.
Она рассказала мистеру Хевитту о визите обеих мисс Чапмэн, когда он пришел навестить их в «день подарков», то есть на следующий день после Рождества. Узнав о том, что Розье-старший не позволил двум дамам встретиться с его сыном, мистер Хевитт решил обратиться напрямую к Дэниелу Розье. Сразу же после разговора с Кэти адвокат написал ему письмо, в котором просил срочно связаться с его конторой. Письмо он отправил не по почте, а послал со специальным курьером, которому было приказано отдать его лично в руки молодому мистеру Розье. Когда курьер приехал в Гринволл-Мэнор, молодого хозяина не оказалось дома. Дворецкий сказал, что мистер Дэниел приглашен на ленч к Чарлтонам, и пообещал передать письмо, как только тот вернется. В течение двух недель они тщетно ждали ответа. За это время Эндри успел сплавать в Лондон. Ответ пришел в тот же день, когда он вернулся из рейса, но письмо из Гринволл-Мэнора было адресовано не мистеру Хевитту, а лично Кэти. В нем сообщалось, что мистер Розье готов в любое время уделить ей внимание и предлагает встретиться в Гринволл-Мэноре.
Текст письма озадачил Кэти, поскольку было невозможно понять, от кого из двух мистеров Розье исходит приглашение. Она решила показать его мистеру Хевитту и в сопровождении Эндри поехала к нему. Адвокат, прочитав письмо, был озадачен не меньше нее.
– Я не могу вам посоветовать ничего определенного, миссис Фрэнкель, – сказал он. – Могу лишь пообещать, что, если вы решите ехать в Гринволл-Мэнор, я готов поехать с вами… – Взглянув на Эндри, он уточнил: – С вами обоими. И по приезде мы сразу же оговорим, что наш визит касается исключительно мистера Дэниела и мы намерены беседовать только с ним и ни с кем другим.
Уже в сотый раз Эндри успокаивал Кэти, повторяя, что ей больше нечего бояться.
– Помни, – говорил он, – ты войдешь в их дом не как Кэти Малхолланд, а как миссис Фрэнкель.
Они сочетались браком на прошлой неделе, добившись специальной лицензии от муниципалитета, и теперь она имела законное право носить его имя. Эндри, по всей видимости, считал, что его имя обладает какой-то магической силой, способной защитить ее от всего, в том числе от прошлого. Но от прошлого ничто и никто, даже Эндри, не мог ее защитить. Сейчас она вспомнила о том, как стала женой Бантинга, – Бантинг, кстати, тоже просил у властей специальной лицензии на брак. Но имя Бантинга не смогло защитить ее от Бернарда Розье. При мысли о том, что снова придется столкнуться с этим страшным человеком, ею овладевал панический страх, и уговоры Эндри были для нее пустым звуком.
Мистер Хевитт рассеянно кивал в такт словам Эндри. Когда экипаж накренился, чуть не увязнув в грязи, он сказал с улыбкой:
– Нельзя было выбрать более неподходящий день для прогулки.
Кэти смотрела на знакомый пейзаж за окном. Прошло двадцать лет, с тех пор как она в последний раз ехала по этой дороге, и за эти годы Джарроу успел превратиться из рабочего поселка в большой город, но здесь, на подступах к Гринволл-Мэнору, все осталось таким же, как прежде, – те же поля, тот же холм, где она воскресными вечерами прощалась с дедом, чтобы продолжать свой путь одна… Она подумала, что, по логике вещей, должна гордиться тем, что возвращается в Гринволл-Мэнор уже в новом качестве – не как жалкая судомойка, а как женщина с деньгами и с определенным положением в обществе. Но она не испытывала гордости, страх перед предстоящей встречей заглушал в ней все другие чувства, Этот страх был помножен на все те страхи, которые она пережила в прошлом и которые были неизменно связаны с Бернардом Розье. Сейчас она снова превратилась в Кэти Малхолланд, самую низкооплачиваемую прислугу в доме Розье – в девочку-подростка, над которой надругался хозяйский сын в ночь после бала.
Экипаж въехал на подъездную аллею, и здесь Кэти заметила значительные перемены. Декоративный кустарник, который, по всей видимости, уже долгое время не подстригали, превратился в беспорядочные заросли по обеим сторонам аллеи, а тисовые деревья без ножниц садовника потеряли свою причудливую фантастическую форму, и их изогнутые ветви разрослись и переплелись между собой. Там, где раньше были цветочные клумбы, теперь рос сорняк; территория усадьбы была в полнейшем запустении. Когда Эндри взял ее за руку, Кэти обернулась и посмотрела на него.
– Тебе не надо входить со мной, – тихо сказала она. – Ты лучше подожди во дворе… прошу тебя.
Он не ответил, но его пальцы еще крепче сомкнулись вокруг ее запястья. Она бросила быстрый взгляд в сторону мистера Хевитта, молчаливо прося его о поддержке.
– Миссис Фрэнкель права, капитан, – сказал мистер Хевитт. – Я думаю, вам не стоит входить с нами в дом.
Борода Эндри дрогнула, и он упрямо сжал челюсти.
– Пожалуйста, Эндри, не входи, – с мольбой в голосе повторила она.
Тогда он опустил голову, давая тем самым понять, что согласен выполнить ее просьбу. Когда экипаж остановился, капитан вышел из него, прежде чем мистер Вейр успел открыть дверцу и помог сойти Кэти. Крепко сжимая ее руки в своих, он посмотрел ей в глаза, потом отпустил ее и смотрел ей вслед, пока она вместе с мистером Хевиттом поднималась по ступенькам крыльца.
Мистер Хевитт дернул за шнур звонка, и раздалось нестройное бренчание. Сердце Кэти отчаянно билось, она подумала, что может лишиться чувств. Через минуту дверь отворилась, и на пороге появился Кеннард. Дворецкий очень сильно изменился за последние двадцать лет и из подтянутого моложавого мужчины с бодрой походкой превратился в сгорбленного седовласого старика.