Лангбэрроу (ЛП)

Крис громко жевал рисовую лепёшку. Удивительно, но она была свежей.
— Что насчёт снов? — спросил он.
— А? Да, да, — Доктор выглядел взволнованным. Он подошёл к двери и прислушался. Затем отвернул зеркало к стене. — Видишь ли, Крис, то, что там произошло. Хм, в общем, это ТАРДИС.
— Что?
— Ну, моя голова. Чересчур заполнена. Люди видят…
— Заговоры.
— Что-то вроде этого. Но даже способности моего мозга ограничены.
— В отличие от карманов.
— Да, знаешь, думаю, у меня в них дыра. Кажется, я теряю вещи.
— Твоя голова переполнена, — напомнил Крис.
— Хм, да. Поэтому, в качестве компенсации, ТАРДИС может откладывать несколько моих подсознательных мыслей в ближайшую доступную базу данных.
— То есть, в меня.
— Хм, да. Она просто не хотела потерять информацию.
— Трусиха, — сказал Крис. Он потёр небольшой порез на руке, не уверенный в том, где это произошло. — Думаю, я должен чувствовать себя польщённым.
— К сожалению, у меня было несколько мыслей об этом месте в последнее время. Просто мимолетные мысли. Ты как-то спросил меня о семье. И я задумался о своей смертности.
— Значит, по-твоему, это я изменил координаты, что прибыть сюда.
— Под влиянием моего подсознания, Крис. Это не твоя вина. Молодой человек потёр шею.
— Что-то еще?
— Да, конечно. То вмешательство ТАРДИС также сделало доступным всё, что происходит в этом Доме. Поэтому ты видишь меня. Это — моя ошибка. Я должен извиниться перед тобой. — Он посмотрел в глаза Крису, а затем уставился в пол. — И я весьма сожалею. Этого не должно было случиться. Я не хотел возвращаться сюда. — Он обвел окружающее взглядом, полным презрения. Пол, пыльные книги, стены и потолок, соединявшиеся белыми стволами. — Когда-то давно я хотел покорить Вселенную. В конце концов, кто хочет быть зрителем, когда имеет власть что-то менять? — Он глубоко вздохнул. — Но цепи прошлого тянут обратно в темноту. Лангбэрроу — худшее место во Вселенной. Я поклялся никогда не возвращаться, но вот я здесь. Это — моя ошибка.
— Хорошо, — ответил Крис. — Я просто останусь сидеть здесь, пока ты разбираешься с семейными делами.
— Ничего не выйдет, — сказала Инносет. — Ненависть. Отчаяние. Семья беспомощна. Вот, на что ты осудил нас.
Доктор вынул из внутреннего кармана небольшой измерительный прибор и поднял его к потолку. Он нажал на кнопку и принялся изучать данные.
— Семья всегда держится вместе, — пробормотал он. — И всё-таки, где все мои кузены?
— Ушли, — сказала Инносет. Она сложила банановую шкурку, как будто сокровище.
— Нет. Это не так, — возразил Крис. — Думаю, они всё ещё здесь. Доктор выглядел изумлённым.
— Крис?
— Я слышал их. Когда уходил Мэлджамин, я слышал голоса, зовущие его. Они были в моей голове, и я уверен, что Инносет тоже слышала их.
Инносет отвела взгляд.
— Почему же я не слышал? — спросил Доктор. Крис пожал плечами.
— Возможно, опять вина ТАРДИС? Или твои кузены действительно ушли.
— Или ждут, — он посмотрел на Инносет.
— Откуда мне знать? — ответила она. — Никто из нас никогда об этом не спрашивал. Доктор опустил прибор, чтобы она тоже смогла увидеть показания.
— Дом похоронен не слишком глубоко. Почему же вы ничего не делаете? Или вам нравится сидеть и ждать археологов?
Слой земли давил на него. Темнота. Он не мог дышать. Он попытался кричать. Затем земля исчезла. Над его носом двигался совок. Он увидел бело-голубое небо. В его поле зрения попала чья-то голова. Это была Бернис с самодовольной усмешкой на лице. Она покачала головой.
— Только посмотрите. Какая жалость. Хотя он будет хорошо смотреться в музее.
— Извини, — сказал Доктор. — Думаю, это моё. Крис застонал.
— Мы должны попросить Вас об одной важной вещи, — сказала Инносет. — Если у Вас, конечно, хватит сил на это.
— Вы знаете меня, — устало ответил Крис. — Попробую.
Глоспин нанёс образец крови Криса на стеклянную пластину и поместил её под хрупкие линзы старинного магнископа. Он потемнел среди залежей люминисцентного натрия в семейном склепе, среди тел ничем ни прославленных предков Лангбэрроу.
В плазме были красноватые тромбоциты и немного белых фагоцитов. Как он и подозревал, ничего галлифрейского. Доктор привёл с собой чужака.
В стене открылся ящик, из которого Глоспин извлёк маленькую шкатулку. Внутри, аккуратно свернутые, лежали копии его записей и теорий о Докторе. Они пожелтели от времени. Он задумался, сохранились ли оригиналы у Инносет.
Где-то внизу он услышал удары машины. Дом задрожал.
Инстинктивно, он узнал возвещение об ещё одной новой угрозе его наследованию и праву по рождению.
* * *
Доктор нервно сгибал пальцы.
— Единственный способ разобраться с этим убийством — это позволить Инносет изучить твой разум. У неё всегда был дар к этому.
— И сертификат криптастезианского общества, — добавила кузина.
Позади них дверь библиотеки дважды вздрогнула, а затем широко распахнулась. В комнату влетело существо, высокое как драдж, пушистое и с вьющимися рожками.
— Барсук! — воскликнул Доктор. — Не думал, что снова увижу тебя.
Он пожал коготь Барсука, а затем исчез в объятьях существа, похожего на заблудшую собаку, которая, наконец, нашла хозяина. Доктор засвистел, и Барсук, больше похожий на полосатого медведя-свинью, издал ответный свист. Инносет смущённо отвела взгляд.
— Тогда зачем Вы звали меня? — загрохотал голос из огромной груди Барсука.
— О, ну, все живут надеждой, — Доктор обернулся к остальным. — Крис, это — Барсук. Мой самый старый друг и наставник.
Крис вежливо кивнул, давно привыкнув к неожиданным появлениям старых знакомых Доктора. Он заметил, что Инносет потихоньку отщипывает кусочки рисового пирога.
— А с Инносет ты уже знаком, не так ли? — продолжил Доктор.
— Верно, — подтвердил Барсук.
— Где ты был все это время?
— Он был в шкафу в течение шестисот семидесяти трех лет, — сказала Инносет. — Ждал. Крис соскользнул со стола.
— Может, продолжим, Доктор?
— Минутку, — Доктор вернул глаз Барсука на место. — Ну, как? Барсук посмотрел по сторонам.
— Улучшение на тридцать один процент.
— Это же твой глаз, — сказал Доктор. — Не одно из моих эссе.
— Мы готовы, — заметила Инносет.
— Хорошо.
Доктор сел на кровать и принялся наблюдать за Крисом и Инносет, расположившимися на коврике.
— Я знаю. — Крис закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок. — Вам это труднее, чем мне.
— Необязательно, — ответила она. — Пожалуйста, откройте глаза.
Она внимательно посмотрела на него. Очень внимательно. Взгляд серых глаз проникал глубоко под кожу, устремляясь к его мыслям.
— Гм, — вздрогнул он.
Думайте о Квинце Что Вы видели в его комнате? Когда он… Когда он был…
Убит, подумал Крис. Когда он был жестоко убит.
Момент вспомнился легко.
Старик смеялся над Саттралоп, выходившей в гневе из комнаты. Он повернулся, чтобы продолжить работу над огромной пушистой насыпью на столе.
Память раскололась. Дюжина одновременных убийств в одном сломанном зеркале.
Фигура в чёрном. Бегущий пожилой человек с седыми волосами. У него были жестокие глаза и клювообразный нос.
Да, это человек с портрета.
В левой руке он держал кинжал с двумя лезвиями. Квинц обернулся, и злоумышленник нанес один-единственный удар в оба сердца. Старый Генерал пытался что-то произнести, но кровь, полившаяся изо рта, мешала ему.
— Ты, — прошептал он.
На зеркало была наброшена чёрная ткань.
— Убийца! Убийца! Это был ты!
— Я невиновен! Вернись! — Голос Доктора отзывается эхом в темноте.
— Я видела тебя! Убийца!
— Инносет, послушай!
Извините, подумал Крис. Это — моя голова.
— Убийца! — прошептала Инносет.