Тайные страсти

Лицо Невилла на мгновение омрачилось, и Марселла испугалась, что ненароком обидела его своим бестактным вопросом. Но только она собралась извиниться, как ее собеседник снова улыбнулся.
— Если я ни на ком не женился, моя дорогая Марселла, это не значит, что я никому не был предан. Как говорят поэты, это была любовь с первого взгляда, но мы оба с самого начала знали, что о ней никто никогда не услышит.
— Но если кто-то был вам, действительно, дорог…
— Общество быстро расправляется с теми, кто осмеливается бросить вызов его суетным правилам о том, что верно, а что нет. Боюсь, я оказался не настолько отважен и безрассуден, чтобы подвергаться подобному суду. А раз мы никогда не смогли бы быть вместе, то я предпочел провести в одиночестве многие годы, но не предать свои сердечные обеты.
«Сердечные обеты».
Эти слова прозвучали с такой трагической силой, что Марселла едва сумела сдержать внезапно подступившие слезы. Она даже не подозревала, что этот с виду легкомысленный человек мог питать столь нежные чувства. «Интересно, кто же его возлюбленная, — с неистребимым женским любопытством подумала Марселла: — оперная певица, дама полусвета, замужняя женщина… или жена покойного брата?»
Марселла размышляла об этом все время, пока они танцевали в молчаливом согласии. Если Невилл влюблен в Джессику, это многое объясняет, например, почему он все эти годы позволял ей жить в имении и городском доме, почему так быстро отказался от титула в пользу вновь объявившегося племянника. Если закон запрещал Невиллу жениться на вдове его брата, то заботу об этой женщине общество только одобрило бы. Вместе с тем, призналась себе Марселла, она до сих пор не заметила ни слова, ни жеста, указывающих на существование между двумя этими людьми чувства более сильного, чем обычная семейная привязанность.
— Могу я предложить вам что-нибудь, моя дорогая? — прервал ход ее мыслей мягкий голос Невилла, и Марселла с удивлением обнаружила, что танец уже кончился. — Возможно, бокал шампанского или пунша?
— Нет, спасибо, ничего не нужно. Если вы не сочтете это неучтивым, Невилл, я хотела бы побыть одна, чтобы собраться с мыслями.
— Разумеется, дорогая. Можете пройти на террасу. Она, правда, небольшая, но весьма очаровательна в лунном свете.
Минуту спустя Марселла уже сидела на каменной скамье возле открытых застекленных дверей. Некоторые из гостей тоже воспользовались сравнительно уединенной террасой, желая скрыться от посторонних глаз. В основном это были парочки влюбленных, полностью поглощенных друг другом, поэтому она могла считать, что находится в одиночестве.
Марселла с радостью вдыхала прохладный воздух, лишенный приторного аромата духов и смешанного с потом резкого запаха сигарного дыма. Веселье танцевального вечера здесь было приглушено тихим шорохом вьющихся растений, а свет, пробивавшийся сквозь кружевные занавески, уступал бархатной тьме.
Некоторое время Марселла просто наслаждалась покоем, потом решила разобраться в сложившейся ситуации и наметить план дальнейших действий. Она могла или положить конец своему замужеству, или попытаться наладить с Гаретом супружеские отношения. Чтобы покончить с браком, нужно заручиться согласием Гарета. Правда, в обществе еще слишком редки случаи, когда женщине удалось бы добиться развода. Легче всего было бы сделать их супружество настоящим. В этом случае первое, что Марселла собиралась попытаться предпринять, — это залучить мужа в свою постель.
Не успела она прийти к такому смелому заключению, как послышались чьи-то легкие шаги.
— Надеюсь, вы так задумчивы не потому, что вам у нас не нравится, леди Шербрук, — прозвучал рядом с Марселлой ясный женский голос.
Повернувшись, она увидела остановившуюся у высоких французских окон привлекательную женщину примерно одного с нею возраста. Модное платье из легкого шелка персикового цвета подчеркивало ее темные волосы, причесанные просто, но в то же время элегантно. Только женщина со вздохом опустилась рядом на скамью, Марселла заметила, что роскошный наряд искусно скрывал располневшую от беременности фигуру.
— Пожалуйста, не думайте так, леди Эйнсворт, — торопливо возразила Марселла, с удовольствием приветствуя молодую хозяйку, с которой они в этот вечер впервые познакомились. — Я просто задумалась.
— Уж не о вашем ли потрясающем и таинственном муже? Граф Вольф сумел вызвать интерес даже у самых пресытившихся представительниц светского общества.
Несмотря на легкий тон беседы, Марселла уловила в словах хозяйки дома искреннее понимание и сочувствие, и неожиданно для самой себя ей захотелось довериться незнакомому человеку. Марселла слышала о каком-то давнем скандале, связанном с женитьбой лорда и леди Эйнсворт. Суть его сводилась к тому, что лорд Эйнсворт был незаконным сыном предыдущего графа, и леди Эйнсворт пришлось решать нелегкую задачу, вводя будущего мужа в общество.
Возможно, пройдя через чинимые им препоны, леди Эйнсворт с пониманием отнесется к трудностям, с которыми ежечасно сталкивались Марселла и Гарет?
— Признаюсь, вы правы, — помедлив, сказала Марселла. — Конечно, я рада, что лорд Шербрук пользуется таким успехом…
— … и поэтому хотели бы, чтобы он не привлекал к себе столь большое внимание.
Веселая улыбка собеседницы не могла не покорить Марселлу, которая тоже улыбнулась в ответ.
— Представьте себе, — продолжала леди Эйнсворт, — сегодня вечером мне рассказали о нескольких молодых людях, которые по примеру лорда Шербрука тоже сделали татуировки. Возможно, вы заметили, некоторые молодые джентльмены стали так же, как и он завязывать галстуки. Кажется, они называют этот узел «Волчья лапа».
— Если бы все ограничивалось только этим, я бы не возражала, — хмуро заметила Марселла, — но Гарет привлекает… и женское внимание.
— Ах, но ведь женат-то он на вас, вот что важно.
Леди Эйнсворт снова улыбнулась, с довольным видом похлопав по своему округлившемуся животу.
— Следует заметить, иногда это настоящее испытание: быть замужем за красивым мужчиной, — смеясь призналась она. — Боюсь, когда я растолстею и стану неуклюжей, как наемный экипаж, то буду ужасно ревновать, если увижу, что Джеймс хотя бы улыбнется другой женщине. Но в то же время, клянусь, буду разочарована еще больше, если он вдруг перестанет кружить дамам головы.
— Лорд Эйнсворт очень привлекательный джентльмен, — согласилась Марселла, вспомнив мужественную внешность темноволосого хозяина дома, так гармонировавшую с красотой его жены. — Я вам завидую, леди Эйнсворт. Вы с его светлостью выглядите такими счастливыми.
— Называйте меня просто Эсме, — попросила Марселлу ее собеседница. — И, раз уж мы обмениваемся признаниями, я стану называть вас Марселлой. Да, мы действительно счастливы, но в свое время пережили много волнений и неприятностей, выпавших поначалу на нашу долю.
Леди Эйнсворт улыбнулась в ответ на удивленный возглас Марселлы и продолжала:
— Я мало кому признавалась в этом. Однако вижу много сходного в вашей ситуации и в том, что пережили мы. Оглядываться назад — это ребячество, но, к сожалению, должна признаться, мы с Джеймсом были склонны лгать и обманывать друг друга. И лишь после того, как поженились, поняли, что любим друг друга.
— Со временем все налаживается, — закончила за нее Марселла, и в ее душе затеплился огонек надежды: а вдруг и их счастье с Гаретом еще можно спасти?
— Так оно и есть, — согласилась леди Эйнсворт. — Однако это произошло не потому, что мы позволили событиям спокойно развиваться. Мы обнаружили, что любовь нужно растить и охранять почти так же, как садовник заботится о редком цветке.
Эсме поднялась, потирая поясницу, и ободряюще кивнула Марселле.
— Как ни хотелось бы мне остаться здесь и продолжить наш приятный разговор, нужно еще обойти других гостей. В этом году мы всего один раз за сезон устраиваем прием, и я не могу свалить на Джеймса все заботы.
— Я очень рада, что мы провели это время вместе, леди Эйнсворт, то есть Эсме, с улыбкой призналась Марселла. — Благодарю вас за совет.