Лис. Сказания Приграничья (СИ)

— После того, как ваши парни ускакали, я решил собрать немного добычи с поверженных воинов Ольстерров… — подумав, начал я рассказ.
Калли слушала внимательно, не перебивала. Серо-голубые глаза, не отрываясь, следили за мной. Я поведал ей все, что видел, в том числе рассказал и про убийство Кэттона, но не стал упоминать о нападении монаха. Не знаю, почему, но настороженность не отпускала. Может быть, дело в том, что я видел, как легко Калли меняется? И не понимал, какая она настоящая?
— Да, Сеттерик всегда был таким. Для Ольстерров жизнь человека не стоит и медной монеты, — задумчиво прокомментировала Калли, когда я поставил точку в рассказе, поведав о побеге через шахты. Про маленькую комнатку-перекресток я тоже умолчал.
— Всегда? Кэттон рассказывал, что графства ведут тихую войну, но в открытую не выступают. Почему? — поинтересовался я, добавляя в опустевшую глиняную чашу еще травяного настоя. Напиток, наподобие чая, здесь заваривали в больших чайниках, каждый объемом литра на три.
— Графства создал Лонгфорд пятый, как раз после большой войны с магами, — ответила Калли, поглаживая длинные, струящиеся по плечам волосы. — Король хотел контролировать все земли в Приграничье, но его стражников хватило только на Керч.
— Не понимаю, — помотал я головой и погладил подбородок. Пальцы нащупали жесткие волосы — следить за собой последние дни не удавалось, о бритве пришлось забыть. Хорошо же я выглядел на приеме у аристократии — с недельной щетиной, волосы свалялись и превратились в засаленный ком.
— В Приграничье разбросано много деревень. После войны с магами Керч оказался в упадке, требовалось много золота для восстановления города. Лонгфорду пришлось поднять дань. Многие из тех, кто жил в городе и довольствовался своим хозяйством, были вынуждены отправляться за стены и пытаться зарабатывать больше. Засеивались поля, строились загоны для скота, — Калли откинулась на кресло, чуть прикрыла глаза, словно вспоминая курс истории.
— Город начал расти? — догадался я.
— Скорее, окраины. Кто-то уходил еще дальше, появлялись дома около горы Прибоя. Мужчины работали на добыче, их жены занимались огородами. Так появлялись целые деревни. Но врагов у подданных Лонгфорда и без магов достаточно. Нападки кочевников. Охотящиеся звери, которые недовольны тем, что на их территории поселились люди. Сначала Лонгфорд поручил охрану деревень Гвардии, но воины были не приспособлены работать стражами. Да и не хотел король разбрасывать личные силы по всему Приграничью.
Я покачал головой и сделал глоток травяного настоя. Горячий, пахнущий мятой напиток обжег рот и провалился в живот, распространяя по телу тепло и успокоение. Расслабленность.
Похоже, все миры развиваются по одной схеме. Лонгфорд был умным правителем — избавился от переизбытка населения в Керчи и одновременно создал экономику на сельском хозяйстве. Верное решение.
— Тогда Лонгфорд решил, что контролировать все одному не удастся, — тем временем продолжала Калли. — И выделил две семьи, которые особо отличились во время войны с магами. Им дали постоянное право на отличные земли, сделали наместниками короля. Выделили средства на строительство замков и отправили в статусе графов развивать землю. Графства расположились по обе стороны от горы Прибой, и кроме контроля за полями и деревнями, получили право на разработку шахт. Чтобы, как выразился тогда король, иметь средства на осуществление воли правителя.
— Хороший ход, — кивнул я. — Выделил кучу проблем для решения, а в качестве награды сбросил со своих плеч еще одну заботу — добычу руды. Причина вражды графств в этом?
— Точно, — засмеялась Калли. — Руда нужна Керчу в огромных количествах, также как и камень. Город все время растет, хоть право на строительство за стенами замка и стоят мешка золота. В Керч пытаются перебраться зажиточные крестьяне, старосты деревень и прочая элита Приграничья.
— А зачем? Ты же говоришь, что это стоит довольно дорого? — недоумевающе покачал я головой. — Смысл бросать хозяйство и переезжать в новое место, отдавая за это все, что заработал?
— По закону Лонгфорда, деревни не могут иметь своей армии. Так что вся оборона у нас строится на графствах и Гвардии. А опасностей с каждым годом все больше. Говорят, что с гор стали спускаться монстры, которых уничтожали наши деды. Да ты и сам участвовал в одной такой заварушке. Вот люди, которым есть что терять, и бегут в город. Ну, или ищут прямой защиты у графов, переселяются в деревни около замков.
— Значит, разделяй и властвуй, — пробормотал я и внимательно посмотрел на Калли. — Почему Ольстерры напали на Донгеллов? Ты так и не ответила?
— Твой друг правильно сказал — мы находимся на войне. Правда, на войне тихой, — почти шепотом сказала Калли и осторожно коснулась пальцами закрытой волосами шеи. — Официально графства — это наследники короля, исполнители его воли. И должны сотрудничать, вместе работая над процветанием Приграничья. Но Ольстерры… Они стремятся к власти, и готовы пойти на что угодно ради того, чтобы снискать положительный взгляд короля и его лояльность.
— Но смысл? Если вы находитесь в одинаковой позиции? Что дает Ольстеррам давление на Донгеллов?
— Власть, — прошептала Калли. Голос у девушки был грудной, бархатный. Я качнул головой, поправил волосы, стараясь встряхнуться, избавить от вязкой пелены, в которую засасывал ее рассказ. — Сеттерик наверняка будет пытаться претендовать на трон.
Возможно, мое недоумение отразилось на лице, потому что девушка прервала медленный шепотом и расхохоталась. Смех заливистым ручейком заполнил зал, я улыбнулся в ответ.
— Видимо, ты и правда издалека. И никогда не связывался с графствами. Здесь везде царит раздор — позиции в Приграничье диктуются законом, и Ольстерры пытаются найти лазейку. Сейчас у Лонгфорда нет наследника, и судя по слухам, которые ходят по Керчи, не будет. Значит, когда король умрет, право на престол будет принадлежать его верным подданным. А ими по закону автоматически становятся молодые графы.
— Молодые? — переспросил я.
— Да. Новым королем Приграничья может стать либо сын Лонгфорда, в любом возрасте. Либо, если такого нет, то это должен быть или мужчина из Ольстерров и Донгеллов, которые пережили больше пятнадцати зим и меньше сорока. Самому Сеттерику, да заберет его смерть, уже пятьдесят, а вот его сын подрастает, и следующей зимой ему стукнет пятнадцать. Самый возраст.
— Все равно я не понимаю. Если Сеттерик в любом случае видит своего наследника на троне, то почему он давит на Донгеллов?
— Сеттерик — злобное существо, рожденное в аду, — выкрикнула Калли. — Но что у него не отнять — так это умение строить планы и идти к цели. Сметая все на пути. Сеттерик видит в Донгеллах угрозу. Из наследников Люциуса — только я, племянница, сейчас в живых. Но если я найду избранника, то он станет одним из претендентов на престол и сможет побороться с отпрыском Сеттерика.
На щеке девушки появилась дорожка от выкатившейся слезы. Она торопливо махнула рукой, стирая ее. Да что такое? Кажется, она что-то скрывает от меня. Почему?
— В чем на самом деле причина твоей ненависти к Сеттерику? — глухо спросил я. Замерла тишина, слова эхом отразились от стен.
— У Долнгеллов был претендент на престол. Мой жених, — ответила Калли, скрывая глаза. В миг из гордой наследницы графа она превратилась в обычную девушку. Сжавшись на кресле, она взяла со стола вышитую кружевами салфетку, промокнула глаза. — Из знатного рода, его отец занимал высокую должность в Гвардии. Настоящий воин. Сеттерик избавился от него.
— Убил? — спросил я, вспоминая, с каким равнодушием старший Ольстерр разрубил Кэттона. Да, хороших же врагов я нажил. Такую фигуру как я Ольстерр сметет с доски, даже не поморщившись.
— Еще хуже. У Сеттерика вышла сложная комбинация, и я слишком поздно догадалась, что он хочет сделать. Ольстерр сильно ослабил Донгеллов, объявив нас в заговоре по возвращению магов в мир, — сказала Калли. Тень злобы вновь мелькнула на ее лице, в голосе появился металл.