Профессии: из первых уст
меня написать(достать все свои дневнички, достать все свои какие-то записочки), но и сама
набирала все это… В работе было всякое, и смешное тоже. Потому, что я ей
принесу какую-нибудь главу, чтоб она ее набрала, а она читает и говорит: «Мама,
это пятиклассница на «троечку». Иди работай». И я бегом-бегом, текстом
займусь, а потом вдруг слышу, Катя от компьютера кричит: «Автора! Автора!..».
Значит, опять чем-то недовольна, что-то я не так доработала или не так
написала: или по стилю, или по содержанию… Или просто потому, что, как
интересно, – наши дети про нас помнят такое, что мы не помним…».
Но говорила она не только о своих детях и личных переживаниях, но и о
людях, которых мало кто знает, но которые были важны для нее:
«Я встречалась с очень знаменитыми людьми, с людьми, о которых уже
написано во многих учебниках литературы и искусства, с великими людьми. Но
я встречалась с разными людьми. И с теми, кого сейчас уже не помнят, потому
что их жизнь сложилась не так счастливо, звонко, они не были социально
значимы, не имели наград каких-то, но они очень честно трудились. И я была
тому свидетелем. И в этой книжке я рассказываю о таких людях. Например, о
нашей уборщице Танечке. Она работала за кулисами, убирала за сценой. Там еще
сзади большие-большие пространства, где свалено все, что не нужно на сегодня.
49
Сейчас я уже не знаю, как в русской драме, но тогда у нас там даже блохи
водились. Иногда бывает, выйдешь на сцену, а тебя что-то кусает. (смеется) Но
это все нормально, это живое все… И, конечно, когда выходит кошка во время
спектакля, и ты играешь чего-то такое серьезное, а тут выходит кошка, и
зрители уже ничего не хотят – только кошку, то, конечно, это не очень
правильно. Но с другой стороны, это все создает живую такую массу. Что мы все
вместе. И вот Танечка там работала, она была невысокая, совершенно
бесформенная, ходила в такой бесформенной одежде, какие-то такие серые
кофты вытянутые. Ну, страшила… И носила она за собой какие-то серые сумки.
Что она там носила? Никто не знает. И вот все время она в поле нашего зрения
шастала. Чаще она сидела и смотрела, что происходит на сцене. Она знала
каждого из нас как облупленного. У нее была такая круглая мордочка, такие
глазки – очень небольшие, но такие, проникающие внутрь… И мы ее очень
боялись. Потому что Танечка время от времени делала так (манит пальцем). И
все, народные, перенародные, старые, молодые – тут же: «Да, Танечка, да!..».
Потому что, во-первых, не хотелось обидеть ее невниманием, а во-вторых, было
очень интересно и важно, что же скажет наша Танечка. Ну, ко мне она
благоволила. Она была свидетелем моей жизни, в которой был мамин паралич,
где были трудные жизни моих братьев, где Кость Петрович (так она называет
своего мужа) как только мы поженились заболел туберкулезом… И много-много
было всякого… И Таня это все знала, в театре все всё знают. При этом она видела,
что когда я выхожу на сцену, то стараюсь не халтурить. И вот я родила Катю,
мальчику моему было уже десять. И я такая счастливая, ношусь как угорелая по
театру… Там, за кулисами, нянчат мою Катю, пока я репетирую, играю спектакли.
И тут вот Таня мне делает так (жестом подзывает к себе). «Да, Танечка!». А она
мне говорит (повторяя манеру разговора Тани): «Ада Николяевна, вот это шо я
вам хотела сказать… Вот это вы такая бегаете, такая счастливая, такая радая. И
шо вы думаете, вот это все такие радые за вас?». Я говорю: «Танечка, а что?».
«Ада Николяевна, я вас очень прошу!.. Очень многие хотят, шоб вы засралися.
Прошу вас, Ада Николяевна, шоб вы ж мне не засрались…». Скажите, пожалуйста,
как я могу уйти в те миры, не оставив хотя бы, что вот такие люди жили рядом
со мной? И я знаю, что когда я не уходила домой после репетиций, потому что
был какой-то очень маленький промежуток между репетициями, Таня из этих
своих недр доставала мне в белоснежной салфеточке бутерброд. И я не
брезговала, я его с большим восторгом и благодарностью лопала. И теперь я ей
отплатила такой вот благодарностью, тем, что оставила ее для тех, кто когда-
нибудь прочтет мою книжку…».
С теплом и трепетом вспоминала она и о других самых обыкновенных людях,
которые появлялись в ее жизни, внося что-то светлое и доброе, заботясь о ней. Ада
Николаевна читала монологи из кинолент и спектаклей, стихи, говорила об
известных людях, актерах. А в промежутках зрителю демонстрировали отрывки из
фильмов с ее участием. Актриса вспоминала