Наваждение

Шестеро человек упали посреди внезапной тишины – глаза их были открыты, но ничего не видели, уши остались целы, но потеряли слух, ноги без признаков увечья словно окаменели, – все, как и было предсказано. Раздались вопли ужаса и гнева, толпа сотряслась, беспорядочно задвигалась, словно охваченная припадком безумия. Пока люди дергались, визжали, натыкались друг на друга, толкались и пытались разорвать друг друга в клочья, Усмиритель выстрелил снова: упали еще четверо.
Горожане, стоявшие сзади, пустились наутек, ища спасения в боковых улицах, но передние оказались в ловушке. Подавленные ужасом, они смотрели, как Усмиритель вновь неспешно прицеливается. Стоявшие поперек траектории разрушительного света вскрикивали и закрывали глаза руками, некоторые бросались ничком на землю. Прежде чем последовал еще один спуск затвора, на площади Дунулуса грянул выстрел.
Никто точно не знал, кто стрелял, и никогда уже не узнает, потому что на эту честь потом будут притязать многие. Какой-то предельно хладнокровный или же впавший в истерику и отчаяние шерринец выстрелил в Усмирителя. Но кто бы то ни был, он промазал. Усмиритель остался целехонек, зато лошадь под ним упала замертво. Он свалился с седла, ударившись с размаху о мостовую, и орудие выпало из его рук. Усмиритель сразу же вскочил на ноги, и тут-то впервые стало заметно, что он не такая уж величавая персона. Верхом он казался гигантом в просторном черном капюшоне и островерхом шлеме. Когда же он спешился, то неожиданно оказался невзрачным коротышкой – в сущности, почти карликом.
Усмиритель потянулся было за своим оружием, но какой-то безымянный горожанин уже подхватил его. Приспешники Усмирителя начали стрелять в вора, но пули их просвистели напрасно: тот, к счастью, сохранив соображение, передал захваченную добычу в гущу людей. Вскинулись десятки рук, и волшебный механизм исчез из виду.
Всадники замерли, побледнев под масками. Усмиритель – до нелепости маленький, похожий на игрушку, выхватил пистолет. Горожане ринулись вперед, и его выстрел уже не произвел никакого действия. Через секунду толпа набросилась на него. Если он и кричал, то этого никто не слышал. Усмиритель упал на землю, увлекаемый водоворотом ярости и насилия. В считанные мгновения с него сорвали капюшон, маску и доспехи, обнажив щуплое тело и молодое удивленное лицо. Взлетели дубинки, замелькали обутые ноги; Усмиритель некоторое время корчился и дергался, его разбитый рот раскрылся, показывая зубы, испещренные по моде изумрудными пятнышками. Агония быстро кончилась, и Усмиритель испустил последний вздох. Беспамятство разгладило черты его лица, известного всему двору – то было лицо Векина в'Иссеруа, Королевского Усмирителя Шеррина.
Горожане не узнали его, да если бы и узнали, это уже не имело бы никакого значения, поскольку все соображения меркли в свете единственного необычайного факта: они восстали против древних Чар Возвышенных – и победили. Победили с помощью грубой физической силы. Такого еще никогда не бывало, и никогда простой народ до конца не верил, что это возможно. Разумеется, многие это подозревали. Скептики на протяжении нескольких поколений шепотом высказывали свои сомнения в этих якобы дарованных свыше силах. Совсем недавно Уисс в'Алёр публично оспаривал могущество Чар Возвышенных, а влияние в'Алёра было огромно. Однако одно дело раздувать в народе цинизм – чего было явно недостаточно, чтобы рассеять древние страхи, и совсем другое – вещественное доказательство. Глубоко укорененный на протяжении столетий ужас все еще витал над людьми, и суеверная убежденность в превосходстве Возвышенных держалась стойко – до этой минуты. Вид поверженного на булыжной мостовой Королевского Усмирителя толп по крайней мере расшатал представления о неуязвимости Возвышенных, и каждый присутствовавший на площади это отметил. Сделанное открытие объединило их как никогда; все, бешено ликуя, радовались победе. Послышался возбужденный вопль, и толпа ринулась к ограде королевской резиденции.
Оставшиеся без предводителя всадники рассыпались кто куда, а ошалевшая толпа рванулась вперед, заполнив всю площадь. Королевские гвардейцы дали залп, однако наступающие почти не дрогнули. Секунды спустя солдаты были настигнуты и смяты силой, о которой они и не подозревали.
Потребовалось лишь мгновение, чтобы сбить замок и цепь с больших чугунных ворот. Ворота широко распахнулись, и бурлящий поток людей хлынул на королевскую территорию. Приливная волна затопила белую подъездную дорогу и поднялась к самому Бевиэру, золоченая парадная дверь которого была заперта и без всякой пользы закрыта на задвижку.
Дверь взломали за несколько секунд Придворная охрана некоторое время сопротивлялась, но с большинством этих несчастных быстро расправились. Уцелевшие привратники сбежали, и толпа, стремительная, как ураган, ворвалась внутрь дворца.