Бесконечная утопия
Видимо, у них это был старый спор. Хелен взорвалась:
– Папа, ты по-прежнему считаешь, что тут как в Базовом Мэдисоне, где ты вырос. Где полно людей, которые приходят и уходят, можно выбирать любую компанию. Где можно позволить себе роскошь ждать, пока найдешь человека, в которого влюбишься. Тут все иначе.
Род взял мать за руку.
– Я понял, мама. У нас то же самое.
– Разумеется, – сказал Джек. – Рыщете по лесам, как Робин Гуд и его шайка. А ты, случайно, не состоишь в «свободном браке», о которых мы слышали?
– Если бы так и было, дедушка, стал бы я об этом болтать?
Подумав, Джек подмигнул Роду.
– Довольно честно.
– Мама, к венчанию я вернусь.
– Хорошо. – Но она на мгновение обеспокоилась: – С датой еще не определились. Как мне с тобой связаться? Я о том…
– Я узнаю, не волнуйся. – Он добавил ехидно: – Иногда родственные отношения с великим Джошуа Валиенте здорово помогают. Люди обращают чуть больше внимания на то, что ты делаешь. Они передают сообщения.
Хелен бросила на Джошуа снисходительный взгляд.
– Я в курсе, что у него сегодня день рождения, но не позволяй ему больше задаваться. И он прекрасно знает, я бы предпочла, чтобы он провел этот знаменательный день с семьей, а не отправлялся в бессмысленную поездку по Долгой Земле.
– Поездку со своим сыном, – заметил Джошуа. – Во всяком случае, часть ее с ним. Вот и уделю время семье.
– Только потому, что иначе ты не осилишь такое путешествие, старый чудак, – сказал Джек.
Род рассмеялся.
– Раз уж заговорили о поездке, нам пора. Мам, спасибо – печенье вкусное, а сахар не даст мне заснуть.
Джек проворчал:
– Мне не дает заснуть то, сколько всего нам пришлось обменять на сахар для печенья. Этот проклятый продукт служит здесь валютой.
– Можете сложить мне остатки?
Так завершилась эта полночная вечеринка. Были еще последние сборы, крепкие объятия и рукопожатия от бывших жены и тестя Джошуа, последний глоток крепкого кофе.
Затем Род с фонарем в руках вывел отца из маленького поселка на лесную тропу, ведущую к реке, где по-прежнему стоял каменный памятник слишком короткой жизни матери Хелен, жены Джека.
И здесь, на поляне, Род посадил небольшой самолет.
Глава 6
Корпус самолета был изготовлен из гладкой белой керамики, без каких-либо знаков, за исключением регистрационного номера и непременного логотипа Корпорации Блэка – буддистского монаха, обозначавшего возможность переходить во время полета. Крылья были короткими, хвостовой стабилизатор – толстым. Корпус имел цилиндрическую форму, места хватало лишь на маленькую кабину и сиденья для четырех пассажиров.
Внутри самолета резко пахло новыми механизмами и чистотой. Как в новой машине, подумалось Джошуа. Случайное воспоминание из первых десятилетий двадцать первого века, когда он был ребенком, а Базовая Земля – единственным миром, и на ней было полно машин, новых и не очень. Они уложили свой нехитрый багаж, сели в кресла пилота и второго пилота и пристегнулись. Род провел руками над сенсорными экранами, и они заполнили кабину своим свечением. Джошуа не узнал ни одного компонента виртуальных приборов.
– Знаешь, я не очень разбираюсь в гаджетах, но это чума.
Род поморщился.
– Чума? Сколько тебе лет, пап? Держи шляпу, взлет тут весьма внезапный.
Загудел биотопливный двигатель, приглушенно взревели турбины, и аппарат резко рванул вперед по заросшей травой лужайке, слегка подпрыгивая на неровностях. В Перезагрузке не было взлетной полосы, поскольку мало кто добирался сюда по воздуху, да и те в основном на дирижаблях, которые прекрасно обходились безо всяких полос. Очевидно, этот маленький самолет тоже в них не нуждался. После на удивление короткого разбега он взмыл в темное небо.
Они не стали переходить сразу. Род включил автопилот, и самолет заложил широкий ленивый круг. Род тем временем проверил переходник на поясе, открыл маленькую пачку таблеток и начал их глотать. В отношении переходов у Рода была смешанная наследственность: его отец, Джошуа, – образцовый прирожденный путник, но в семье матери были фобики – люди, совсем неспособные переходить, как его печально известный дядюшка, чье имя он взял. Сам Род находился где-то посередине. С переходником он мог совершать три-четыре перехода в минуту, но каждый раз его тошнило, поэтому он нуждался в лекарственных препаратах, контролирующих реакцию. Мальчишкой он мечтал водить твены – огромные грузовые дирижабли, способные переходить. К счастью для него, к тому времени, когда он попытался воплотить свою мечту в жизнь, появились высокоэффективные препараты против тошноты, и переходы с интервалом в несколько секунд и даже меньше стали вполне возможными.
Джошуа не стал комментировать это самолечение, хотя ему и было интересно: от современных лекарств моча все так же становится голубой?
Окна в кабине были большими, и Джошуа видел разбросанные внизу огоньки Перезагрузки, соседних ферм и пастушьих шалашей. Но не успели они подняться повыше, как поселение затерялось на фоне занимающего весь континент леса, насыщенного зелено-черного моря в безлунной ночи.
– Заставляет задуматься о том, как нас мало в таких мирах, даже после стольких лет. Даже после того, как мы расплодились.
Род хмыкнул:
– Для нас с приятелями это нормально. Планета не должна светиться в темноте. – Он убрал аптечку. – Итак, ты готов?
– Поехали.
Род дотронулся до угла еще одного мерцающего экрана.
Первый переход прошел со слабым рывком, как будто самолет наткнулся на кочку, и внезапно они оказались под ливнем – и вне его после второго перехода.
После этого миры замелькали перед Джошуа один за другим. Вариации на тему черного, без единого огонька внизу. С самого начала они переходили быстрее, чем билось сердце Джошуа, что слегка дезориентировало, как слишком быстрая музыка. Но с увеличением частоты переходов неизбежное ощущение тряски быстро сгладилось. На самом деле его заглушили еле заметные вибрации плавно работающих двигателей. Самолет встал на курс, географически направляясь на запад, к сердцу континента и последовательным Висконсинам, продолжая переходить.
– Хорошая машина, – сказал Джошуа.
– Конечно. «Чумовая».
– Не буду спрашивать, сколько ты заплатил, чтобы полететь на ней. Или, если на то пошло, как ты заработал столько денег, с твоим-то образом жизни.
– Ты ничего не знаешь о том, как я зарабатываю на жизнь. Слушай, я здесь ради тебя, как ты просил. Ты хотел, чтобы мы побыли вместе. Хорошо. Полет – мой подарок, папа. С днем рождения. Но за каким чертом ты это делаешь?
– А почему нет? Мне пятьдесят. Я всю жизнь странствовал по Долгой Земле. Почему бы не пересечь сто тысяч миров за сутки? Почему не отметить юбилей таким фортелем, пока я еще могу?
– Мне жаль это говорить, но я уверен, что рекорд скорости ты не установишь.
Джошуа пожал плечами.
– Мне плевать на сравнения. Меня никогда особо не волновало, что думают обо мне другие, если они меня не трогают.
– А может, стоило, папа. В смысле, как сказала мама, ты мог бы отметить свой день рождения как-то по-другому, а не здесь, в одиночестве.
– И как же? Барбекю?
Джошуа искоса взглянул на сына. Панель управления мягко освещала его лицо.
– Теперь ты говоришь как твоя мать. Или дедушка. Когда-то Дэн хотел стать пилотом твена. А стал стригалем Родом, который знает все на свете.
– Ради бога, – раздраженно ответил Род, – я хотел водить твены, когда был маленьким мальчиком. И я водил, какое-то время. Но теперь нет возможностей, и тебе это известно.
Это была правда. Твены еще летали в пределах определенных районов, особенно между более индустриальными Ближними Землями, но крупный маршрут от Базовой до Вальгаллы, «Долгая Миссисипи», соединявший миллионы миров мостом торгового и культурного обмена, был фактически уничтожен взрывом Йеллоустона. И потом, после катастрофической зимы 2046 года и новой волны эмиграции с пострадавшей Базовой, торговля на Долгой Земле в основном сократилась до бартера на сравнительно коротких расстояниях.