Angel Diaries (СИ)
— Как хорошо, что у меня кактус: его иголки не осыпаются, — произнес граф. — Что дальше произошло?
— Не знаю даже... Быть может, она полюбила его, прониклась, пожалела, поняла, что он изменился, — я пыталась закончить историю, но не знала, как к этому подступиться. — Что ваши руки делают на моих бедрах? — с ужасом в голосе спросила я, когда поняла, что пальцы графа скользят по моей талии и ниже.
— Они замерзли, пытаюсь согреть, — пояснили мне.
— Грейте об простынь! — я попыталась сбросить с себя его руки.
— Простынь не отличается особой теплотой и мягкостью, а в вас скорее всего теплота присутствует, — услышала я в ответ.
— Это неприлично, — прошептала я.
— Скажите, вам это неприятно? Если это раздражает, я прекращу сие действие, — граф внимательно посмотрел на меня.
— Нет, мне нравится, — ответила я, краснея.
— Тогда не вижу смысла останавливаться, — его теплые руки медленно перешли с бедер на спину, я вздрогнула, когда он коснулся плеча с синяком. — Сильно болит? — спросил он, нахмурившись.
— Нет, я думаю, что вскоре пройдет. Но я не могу закончить сказку... — прошептала я сонно.
— Я вам помогу, — предложили мне.
— Но я в таком случае не получу подарок, — упрямо заявила я.
— Любая книга из библиотеки будет вашей, если дадите мне закончить сказ, — предложили мне.
— Любая? И даже «Позы Арентино»? — с иронией в голосе спросила я.
— Зачем она вам? Книга довольно похабна и ничего интересного там нет, к тому же написана на обрывках бумаги, — граф теперь гладил мою шею.
— Вы мне расскажите о том, что там написано, я могу не понять сей текст.
— Рассказывать? Это пустое: это надо показывать, — улыбнулся он мне. — После свадьбы у нас будет целый месяц только для этой практики.
Я густо покраснела.
— А закончилось все просто: чудище поцеловало девушку, превратилось в принца, с замка тоже пали чары, а потом была свадьба.
Затем он просто нагнулся и поцеловал меня в губы, не торопясь, не обращая внимания на мои красные от стеснения щеки.
— Спокойной ночи, — произнес он, оторвавшись от моих губ.
Я кивнула и закрыла глаза; сон уносил меня в вихрь сладостных грез, сквозь липкую его сеть я ощущала руки графа, которые обвили меня и придвинули к себе.
====== Глава 15. Герцогиня ======
На следующий день эти же руки, что ласкали мою спину, сдернули с меня одеяло и просто стали стаскивать с кровати.
— Сударыня, сколько можно спать? Вы нас всех задерживаете, — услышав холодный и возмущенный голос, я сонно заморгала и, вскочив, поняла, что за окном еще темно.
— Уже шесть утра, остальные завтракают внизу, вас я будил полчаса и потому вы свое время на еду пропустили. Перекусите в пути, а сейчас я пришлю Мод вас одеть, — отчеканил граф; он стоял возле кровати, полностью готовый для продолжения нашего путешествия.
Мод, насколько она могла, быстро застегивала на мне множественные крючки и завязывала узелки на юбках, пока я наспех умывалась и пыталась сама причесаться гребнем.
В итоге, мы все равно поспели, когда все сидели уже в экипаже и Оливье стрельнул в мою сторону недовольный взгляд.
Теофилия чувствовала себя гораздо лучше: наверное, беседа с аббатом пошла ей на пользу. Однако пока определенности по поводу ее судьбы у нас не было. Одно дело — вручить девушке ворох добротных платьев, и совсем другое — пристроить в хорошее место на длительный срок.
— Дочь моя, хотите ли вы посвятить свою жизнь служению Христу и принять постриг? — после непродолжительной езды в молчании спросил друг графа.
Девушка отрицательно покачала головой:
— Раньше я думала, что монастырь утолит мои тревоги и печали, но сейчас я поняла, что необходимо полагаться на нечто больше, чем желание спрятаться от злого человека. Я прогневаю Бога, если не буду ему служить откровенно и честно, а тяготиться своим положением, — потупив взор, сказала она.
Я понимающе кивнула. Конечно, ранее подвергаясь побоям и издевательствам, она только и находила помощь в молитвах, но после в ней проснулась жажда дышать полной грудью, а монастырь с его строгим уставом не мог ей дать этого.
— Я так и думал, — вздохнул аббат и улыбнулся ей. — Знаете, я вспомнил сейчас, что в Амьене живет моя старая знакомая — герцогиня де Монтуар. Она овдовела, все ее знают как довольно состоятельную и щедрую женщину, к тому же набожную: она безусловно поможет вам и найдет место в своем доме. Я поговорю с ней, — он похлопал Теофилию по руке, стараясь приободрить.
Я приподняла брови, когда аббат назвал герцогиню набожной. Мадам де Монтуар знал весь Амьен и рядом расположенные графства. Такую видную женщину трудно было не заметить.
Если бы я изображала Ипполиту, то рисовала бы ее с герцогини, ибо она была воплощением отваги, дерзости и любви к жизни. Она была выдана замуж за герцога в довольно юном возрасте, и разница у них была более двадцати лет, но говорили, что муж питал к ней нежные чувства, а ее буйный и взрывной характер его притягивал. В этом браке у них родилось трое сыновей, а спустя лет пять после рождения младшего ребенка герцог отошел к праотцам, как говорили, его сгубила страсть к вину. Еще не старая и достаточно красивая вдова погрустила с год, а потом зажила довольно яркой жизнью. Своих сыновей она любила, но, как только они достигли возраста тринадцати лет, мадам де Монтуар посчитала свой материнский долг исполненным и отослала их к родне мужа, в Париж, дабы ее мальчики начали делать себе карьеру. Сама она наслаждалась свободой и менять снова статус на жену нового господина не хотела. Герцогиня была яркой: ее наряды всегда отличались буйным алым цветом, открытыми разрезами на лифе, который еле сдерживал ее красивую, большую грудь. Эта дама, даже несмотря на возраст, старалась подчеркнуть свои округлые бедра, большую грудь и относительно узкую талию. В Амьене она устраивала балы, а в своих угодьях — знатные охоты, но, что самое главное, о ней ходили слухи, как о даме любвеобильной и весьма сведущей в искусстве любви. Поэтому меня удивили слова аббата, но я посчитала дурным тоном его переубеждать.
В Амьен мы приехали в конце дня, до моего поместья был еще целый день пути, который мы решили продолжить после представления Теофилии герцогине. Наш выбор для ночевки пал на самый дорогой гостиничный двор города — «Белая лань». Комнаты тут были чистыми, камины — прекрасно протопленными, а еда — обильной и вкусной. Аббат отправил записку герцогине со слугой из гостиницы, к счастью, та пребывала в это время года в городе, и через час мы все рассматривали довольно радушные приглашения на завтрашний обед, в ее особняк, который располагался в центре Амьена.
Я отдала Теофилии одно из своих целых платьев бежевого цвета (единственное светлое, которое у меня было); сама же я решила облачиться в черное траурное, украсив его новым белым воротником, купленным в лавке рядом с нашим местом ночлега.
Отвары из монастыря стали довольно хорошо на меня действовать, так что я чувствовала в себе достаточно сил и смогла совершить визит. Дом герцогини был огромен, его убранство как снаружи, так и внутри кричало о достатке, любви к золотистому цвету и излишней вычурности. Сама хозяйка этого помпезного жилища встретила нас в большой зале с зеркалами до пола. Одета она была в темно бордовое бархатное платье с золотистой вышивкой на корсете и белоснежными атласными юбками. В герцогине четко проступали признаки испанского происхождения: черные, как смоль, длинные волосы, сейчас убранные в высокую прическу, кожа бархатистая и намного смуглее, чем моя. У нее были большие карие глаза, крупноватые, но достаточно приятные глазу черты лица. Вышивка платья была сделана хитрым образом, с особым акцентом на довольно упругую и большую грудь. Дама была статной, с прямой, безукоризненной осанкой.
— Ах, как я рада, что вы посетили меня! — воскликнула она после приветственных поклонов и поцелуев ее руки мужчинами. — Увы, из-за дел моих земель я вынуждена прозябать в этой провинции, — пожаловалась она, когда мы расселись в глубокие кресла возле камина.