Вся неприглядная маленькая правда (СИ)

— Соленый. И, кажется, эффект сходит на нет. Я могу замолчать, но после всего произошедшего, наверное, не хочу. И скотч помешает мне сделать так, — Стив приподнял Брока за бедра и направил его член себе в рот. Роскошная задница при этом стала каменно-твердой, и от мысли о том, как он будет гладить и целовать Брока, уговаривая расслабиться, Стив едва не кончил снова.
Брок стонал, упираясь ладонями в спинку дивана, медленно загоняя на всю длину и так же медленно вытаскивая почти полностью, водя мокрой головкой по губам и загоняя снова, так, что Стив только и мог, что открывать рот и мять задницу ладонями, периодически раскрывая ее, разламывая ягодицы. Когда он решился коснуться пальцами входа, Брок, захрипев, спустил ему в рот, жадно, быстро трахая в горло, и Стив сглотнул, видимо, что-то там задев, потому что Брок, если бы его не держали за задницу, точно рухнул бы на него сверху.
Гордясь произведенным эффектом, Стив осторожно натянул на любовника белье и штаны, не забыв погладить свой фетиш на прощание, и справедливо заметил:
— Продолжим, когда вернешься.
— Откуда? — хрипло спросил Брок.
— Ты же собирался “свалить на уик-энд”. Кстати, отчет я не приму, но подробный разбор в понедельник, я еще не в форме, могу наговорить лишнего.
Брок склонился к нему, а потом и вовсе уселся на коленях и погладил по загривку, как кота, прежде чем поцеловать.
— Поехали со мной, — предложил он. — На Лейк-Онтарио. Рыбалка с лодки. Домик, тишина.
Стив почти сказал что-то вроде “мы не настолько хорошо знакомы, чтобы проводить вместе уик-энд”, но по тому, что все-таки смог смолчать, понял, что эффект газа сошел на нет. Предварительно перевернув с ног на голову в его жизни все, что можно: отношения с подчиненным, привычку стыдиться своей “маленькой особенности”, желание вернуться к отчетам прямо сейчас… всего не перечислишь.
— Когда выезжаем? — заткнув орущий благим матом внутренний голос, спросил Стив, потому что ну сколько можно? Маленький (средний, средний!) член — это, в конце-концов не повод отказываться от радостей жизни. И не важно, включают они при этом секс или нет.
Вранье. Важно. И хорошо, что теперь — однозначно включают.
— Как только разберемся с одной маленьк… эм… средней проблемой.
Брок снова приспустил белье и обхватил оба члена ладонью.
А Стив подумал, что еще полчаса назад счел бы, что тот издевается, но теперь ласковая насмешка, круто перемешанная с восхищением, которую он видел во взгляде Брока, говорила ему, что даже если проблема и маленькая, он все равно готов ее решать с большим рвением, чем сам Стив — проблему мира во всем мире.
***
— Роджерс, послушай, — Брок, что-то увлеченно листавший на планшете, ухмыльнулся и удобнее взбил подушку. Стив, собиравшийся в ванную, притормозил на пороге спальни и с удовольствием оглядел фривольно развалившегося любовника с головы до ног. При воспоминании о том, чем они только что занимались, как Брок стонал под ним, как жарко гнулся, каким тесным и горячим был внутри, член снова начал наливаться кровью. А, как известно, член встал — мозг ушел в отпуск.
— Что? — спросил Стив на всякий случай, надеясь, что это не очередной анекдот из интернета.
— Символами мужской красоты в Древней Греции были: безволосая грудь, загорелая кожа, широкие плечи, крепкие ягодицы, небольшой язык и — барабанная дробь — маленький член. Маленький член считался символом спокойствия, непредвзятости и острого ума. “Палка” до колен у греков ассоциировалась с пошлостью, уродством, недостатком ума и похотью. Такие «подарки» скульпторы делали только отрицательным персонажам. Во. Все правда.
— Брок, — начал Стив, но любовник, рассмеявшись, похлопал рядом с собой. Они были вместе почти полгода, и за это время успели многократно убедиться в том, что скромные размеры мужского достоинства — благо в их случае. Стив давно перестал стыдиться и переживать по этому поводу, но Брок отчего-то все равно периодически возвращался к данной теме, будто проверял, хорошо ли выучен урок. — Ты так часто об этом заговариваешь, что впору заподозрить, что убедить ты пытаешься не меня, а себя.
— Не откажусь убедиться еще раз. Иди сюда, расскажи мне всю неприглядную маленькую правду о себе.
Стив пошел к нему, радуясь, что может и показать.
Молча. Хвала всем богам — молча.
_________________
* — первые строки гимна США в поэтическом переводе Максима Наймиллера.