Мой бондфренд, или они друг друга стоят (СИ)
- А что мне надо делать? - мастерски сыграл непонимание мой недогадливый жених.
- Выйти и дать мне спокойно одеться, - сдерживалась я из последних сил.
- Ты что стесняешься? - со смешком уточнил Соколов, привычно приподняв правую бровь в удивлении. - Я же ночью тебя видел и даже трогал...
- Вон! - воскликнула от стыда и неловкости, крепче прижимая к груди одеяло, словно Соколов хотел стянуть его с меня и таким кардинальным образом заставить, перестать стесняться наготы. А что? Меня именно так и учила плавать бабушка: толкнула в спину, и пришлось барахтаться до свай, зато плавать научилась мгновенно, хоть и по-собачьи.
Конечно, Соколов ночью не только насмотрелся, но и с удовольствие полапал и мой не слишком прямой живот, и выпирающие слегка бока, и растяжки на бедрах, но тогда, в порывах эмоций, это не смущало и не пугало меня. Сейчас же, комплексы как тени появились с восходом солнца. В будущем они, надеюсь, растворятся в обыденности и привычном устройстве жизни, но сейчас я не могла переступить через эту черту, с гордостью откинуть одеяло и пройтись нагой по комнате к раскиданным по комнате вещам... как сделал это Соколов, бросив на меня насмешливый взгляд. Я тут зажмурилась, а эта бессовестная и голая скотина весело рассмеялась, да еще и поддела меня:
- Ночью ты была более решительна и любопытна.
Вспомнив, что ночью я, действительно, вела себя так, словно хлебнула зелья храбрости, я не глядя, схватила подушку и кинула на смех. Смех оборвался, оповестив о том, что я попала.
- Лена, - спокойно позвал Соколов.
Прикинув, что за минуту он должен был хотя бы натянуть трусы со штанами, я открыла глаза и тут же закрыла, вновь вызвав смех у жениха. Эта скотина мало того что не оделась, так еще подушку пристроила сбоку, а нехотя бы прикрыл самое дорогое.
Попыталась нащупать вторую подушку и не нашла, потом вспомнила, что мы скинули ее ночью на пол и загрустила. Из снарядов оставалось только одеяло, но я его, точно, не докину, а лишать себя защиты было тем более невозможно.
- Лена, - вновь позвал Соколов, но я не подалась и отрицательно покачала головой. - Лена, я люблю тебя, - что-то было в его голосе, что я открыла глаза.
Жених уже был одет в черные джинсы и белую футболку, и смотрел он на меня серьезно и с какой-то тревогой.
- Помни об этом, и не обращай внимания на то, что будет говорить дядя.
- Он против наших отношений? - спросила, чувствуя, как в груди от тревоги сжимается сердце.
- Нет, - слишком поспешно ответила Соколов, и я поняла, что если и "за", то точно не на все 100%.
Мнение человека, воспитавшего Марса, было для меня очень важным. И если он меня не сможет принять то, что тогда? Всю жизнь терпеть его злость и раздражение, или делать вид, что мы незнакомцы, и вымучено друг другу улыбаться, не желая расстраивать Соколова?
- И это не так уж и важно, - поспешно добавил жених, наверное, увидев на моем лице скептицизм. - Я хочу прожить всю жизнь с тобой, а не с ним.
- Такое чувство, что ты пытаешься оправдаться передо мной, - тихо произнесла я.
Да уж, не так я думала, начнется мое утро проведенной ночи с Соколовым. По моим фантазиям, в нем, вообще, не должно было быть никаких наших родственников, а разговоров о том, что кто-то против наших отношений и подавно.
- Я не пытаюсь оправдываться, я просто хочу, чтобы ты поняла и не обижалась на моего отца, - он произнес это тихо, словно боялся, что дядя Андрей стоит под дверь и может услышать, как Соколов его назвал. - У него нет своих детей, и он воспитал меня как своего ребенка. Поэтому он, как любой родитель, желает для своего ребенка только лучшее...
А я, конечно же, не подхожу в эту категорию. Конечно же, ведь у меня нет ни силы, ни привлекательной внешности, ко всему я отличаюсь от их женщин, по словам того же Соколова.
Марс увидел выражение моего лица и осекся, продолжив слегка строгим голосом, словно были уже женаты, и он выговаривал меня за шопинг, на котором я умудрилась обнулить безлимитную карточку:
- Я считаю, что "лучших" не существует. У каждого есть свои недостатки и достоинства. Я принял тебя с теми и с теми качествами, и надеюсь, ты сможешь меня тоже принять со всеми моими недостатками.
- У тебя их так много? - сделала я изумленный вид.
- Достаточно, - не разделил мой пессимизм Соколов.
- Эх, знал бы ты обо всех моих недостатках, точно бы не спешил с предложением, - протянула с издевкой я и покачала головой.
У жениха удивленно приподнялась бровь, и с не меньшей издевкой он попросил:
- Удиви меня?
Поразмыслив, я произнесла первое, что пришло на ум:
- Я люблю ковыряться в носу.
Вторая бровь присоединилась к первой и губы растянулись в ехидной улыбке.
- Удивила, - с серьезностью кивнул он головой.
- Еще я ненавижу, когда трогают мою кружку, когда говорят "перезвоню" и не перезванивают, когда у меня в комнате идеальный порядок, мне сразу не по себе становится. Я трачу много денег на книги, очень много, и я ревнивая, хоть и никогда не показываю этого, и я ненавижу, когда мне приказывают, и уж тем более, когда выбирают, с кем мне общаться, а с кем нет, и у меня часто меняется настроение, что порой я сама себя не понимаю...
- Господи, милая, - прервал меня снисходительный вздох Соколова. Он даже глаза прикрыл, дескать: что за ересь ты несешь, женщина?
Я осеклась, изумленно посмотрела на жениха и переспросила:
- Милая?