Золотая свирель

Он улыбнулся. Я насупилась. 
— Ничего не изменилось, правда? — прошептал он. — Госпожа моя прекрасная, разве я похож на лягушку? 
— На жабу ты похож, перегревшуюся на солнце, — буркнула я. — Если тебе нужна при н цесса, то ты не ко мне обратился. Принцесса тут недалеко песни горланит. 
Мораг и вправду во весь неслабый голос распевала альханскую «Голубку». Ратер н е громко подпевал с передка, не держа обид на высочество. Вдвоем у них неплохо получалось. 
— Не сердись. — Пепел все еще улыбался. — Мы просто движемся вперед, ощупью, всл е пую, натыкаясь друг на друга, наступая на ноги, пугаясь и пугая. Не сердись. 
— Я не сержусь, с чего ты взял? 
— Губки надуты у моей прекрасной госпожи. Если бы я был хитрее, я бы сказал, что ты правильно начала и не надо оставлять попыток. Немного больше чувства, немного больше доверия к пар т неру… 
— Пепел! 
— Ах. Но я бесхитростен, и весь перед тобой как на ладони. И не так хорош, как в лу ч шие времена. За каждый твой поцелуй — по стакану крови, но — увы! — они не расколдуют п е регревшуюся жабку. В чем честно признаюсь. Увы мне, увы. 
— Это что, признание в любви? 
— Вроде того. 
— Пропасть! Ты же поэт, Пепел! Где твое высокое исскуство, где изысканные метаф о ры, изящные ставнения? 
— Слов нет, — ухмыльнулся он. — Поток иссяк, и в горле пересохло. Правда, прекрасная госпожа, мне отчего-то больно говорить. 
— Промочи горло. 
Я сунула ему флягу и откинулась на покрытую мешковиной солому. Пощупала св и рельку сквозь платье. Вздохнула. В груди у меня щемило, хотелось плакать. Увы мне, увы. 
— Не летай, голубка, в горы, — пели хором принцесса и сын паромщика.  
— Стрелы для тебя готовы. 
Ведь с сегодняшнего дня
Обьявляется война
Всем крылатым в синеве —
На войне, как на войне!
Не летай, голубка, в горы
Рано поутру,
Чтоб не умер я от горя,
Выпустив стрелу,
Выпустив стрелу.