Золотая свирель

Пропустила сквозь пальцы редкие слабые волосы, расправляя их по испятнанной мо к рым подушке. Что ж у тебя за увечья внутри, кроме сломанных ребер? Кровь застоялась там, где удар пришел? Внутренности измяты? Сейчас еще добавил, чтоб мало не показ а лось? Эх ты, г е рой с дырой… 
— Слышь, сестренка. А что здесь принцесса делает? 
— Поехала встречать… постой! — я недоуменно моргнула. — Ты ее узнал? 
— Ясен пень, узнал. 
— Пропасть. Она же под чужим именем, вроде как инкогнито.  
— Да ее никто не признал. Я тока. И не сказал никому. 
— И не говори. Но если ты узнал, другие тоже узнают. 
— Да не… — Ратер вдруг зарумянился, отвернулся и принялся крутить пальцем в ми с ке, полоская тряпицу. — Тут половина людишек высочество наше в глаза не видели, а половина на парня и не посмотрят. Чтоб признать, пристальней смотреть надо. В глаза смотреть, а не на одежу и не на м е чик. 
— А ты в глаза смотрел? — Я отобрала у него миску, выжала тряпку и положила Пеплу на лоб. 
— Ну так… куда надо, туда смотрел. — Кукушонок дернул плечом. — Ты давай, сказывай, что тут высочеству надобно. 
— Поздно уже, спать пора, а то завтра будем как вареные. 
— Мы ж никуда не едем. 
— Да, верно. 
Мораг не будет нас ждать. Сорвется и укатит. Может, и правда оставить певца наш е го с Ратером? Он парень старательный, руки откуда надо растут. Выходит птичку певчую, с л о жечки отпоит. Я тут не слишком-то и нужна. Если что, Кукушонок сиделку наймет. Деньги у него есть, папашка отсыпал, да и псоглавец расщедрился. У парня и на лекаря хорошего в кошеле хватит. Потом вернусь, проверю как они тут без меня. 
— Ратери… 
— Бросить нас с певуном решила, да? — Он смотрел исподлобья, нахохлившись как пес. — За принцессой побежишь? 
— С чего ты взял? 
Мне удалось не покраснеть, но глаза я отвела. «Бросить»! Я вовсе не собиралась… 
— Ну звиняй, сестренка. Примерещилось. 
Он улыбнулся.  
Я тоже улыбнулась, куда деваться. У меня никогда не было брата. Н и когда раньше не было. Вот и не уследила, как завелся…