Интернет-издание авторов рунета «Портал» (СИ)

Антон уже начал переживать и нервничать, что же он сделал не так, когда Лиза наконец ответила:
— Ты не заметил мою новую прическу!
— У тебя очень красивая прическа. Ты выглядишь восхитительно.
— Спасибо, — заулыбалась Лиза, а потом добавила: — Ты даже не извинился.
— Извини, моя хорошая. Я совсем замотался на работе и не заметил. Извини.
— Иди ты со своими извинениями, — она сердито бросила меню на стол.
Антон решил промолчать. Подошел официант и принял заказы. Через несколько минут Лиза, как ни в чем не бывало, начала рассказывать своему парню, как она с подругой ездила за платьем:
— В общем, мы искали платье, которое мне понравилось. Я видела его в фильме. Искали-искали, а оно не подходит мне, а которое подходит, мне не понравилось. Представляешь? И, тогда я купила себе туфли и сумочку, — она довольно улыбнулась. — Кстати, я тебя простила.
— За что? — поднял брови Антон.
— За то, что вчера, когда мы собирались в кино, ты купил мне большой попкорн, только потому, что я сама попросила, а если бы не попросила — ты купил бы маленький.
— Мм, — потянул Антон, сжимая кулаки под столом. — Можно я отойду на пару минут?
Лиза кивнула, и Антон быстрым шагом направился в уборную.
Он зашел в комнату и начал биться головой о стену. Когда парень вышел, на него странно смотрели.
— Моя девушка, как ядерная бомба. От нее у меня взрыв мозга, — пояснил Антон, стоящим в очереди мужчинам, а те с пониманием кивнули.
  
Олег Епишин
 
NOSTALGIA
 
В гостиной на столе из черного африканского дерева работы итальянских мастеров была расстелена газета. На ней лежал крупный соленый огурец и ломоть черного хлеба. Мягкий свет люстры богемского стекла падал на грубо вскрытую ножом банку килек в томате. Комнату наполнял запах хозяйственного мыла — это на кухне вываривались заранее замоченные полотенца.
Мужчина подошел к столу, налил сам себе в граненый стакан водки. Выпил одним глотком, понюхал хлеб и заплакал…
Сегодня канадский миллионер, бывший автослесарь из Винницы Паша Самородкин в своей квартире в Торонто тосковал по Родине.
  
Ирена Сытник
 
ПОЧТИ АНЕКДОТ
 
Вокруг простиралась тьма, полная тревоги, неопределённости и звёзд. Холодные острые огоньки кололи глаза, пронизывали стужей тело, леденили сердце и наполняли ужасом душу. Что это?! Где он?! Как тут оказался?!
Он взглянул вниз и увидел бесконечную непроницаемую тьму и звёзды… Он поднял голову вверх — та же картина!
Господи, Всемогущий и Всемилостивый! Неужели он умер и вознёсся на небо?! Тогда, где золотые Врата Рая или огненный смрадный зев Ада? Неужели смерть — это стылая бесконечность и бездушный звёздный свет?!
Сердце бешено заколотилось, подстёгнутое адреналином охватившего душу ужаса; волосы на голове зашевелились, по щекам побежали обильные горячие слёзы, рот приоткрылся, выпуская тягучую струйку липкой слюны и протяжный звериный тоскливый вой…
* * *
Женщина, осторожно обходившая огромную лужу, разлившуюся посреди площади после небрежной работы коммунальщиков и прошедших недавно затяжных дождей, невольно вздрогнула и всмотрелась в темноту. Там, посреди обширной водной глади, стоял на четвереньках какой — то пьяница, тупо глядя на отражавшую звёздное небо воду, и рыдал, подвывая, словно бездомный пёс в голодную ночь…
  
ПОЭЗИЯ
   
Татьяна Аверина
 
 
 
ГУСЕНИЦА И ДУХ ЛЕСА
 
 
 
Она жила на нижнем ярусе лесном
 
Под листьями, что сверху вниз летели.
 
Привычным и удобным для неё был дом.
 
Их много там. Они всё время ели.
 
 
 
А кто они? Лохматых гусениц народ,
 
Средь них Она себя считала главной:
 
Жевал без устали трудолюбивый рот,
 
В упитанности не было ей равных.
 
 
 
Не прекращая грызть очередной листок,
 
Подругам героиня объявила:
 
 
 
— Мне Дух лесной… хрум-хрум…
 
хотел открыть… чмок-чмок…
 
Какой ещё я обладаю силой.
 
 
 
— Но где же ты… чвак-чвак…
 
тот Дух лесной найдёшь?
 
 
 
Ей задали вопрос, жевать не прекращая.
 
 
 
— Он сам меня найдёт… хрум-хрум… эх, молодёжь…
 
Ведь я же гусеница не простая!
 
Давным-давно жую… хрум-хрум… порядки чту,
 
Обычаи поддерживаю строго!
 
Не надо мне… хрум-хрум… ползти на высоту,
 
Чтоб там самой искать лесного бога.
 
 
 
И вот Она одна. Наевшись, уползли
 
Подружки спать.
 
— Эй, Дух лесной, и где ты?
 
 
 
Чуть слышен этот писк с поверхности земли,
 
Но дух пришёл.
 
 
 
— Я здесь! — звучит ответом.
 
 
 
— Тебя не вижу так. Сюда, ко мне нагнись,
 
Нельзя мне прекращать… чвак-чвак… процесса!
 
 
 
— А может ты наверх? Хоть раз приподнимись,
 
Раздвинь из листьев и травы завесу.
 
 
 
— Я дома, ты мой гость, и должен угождать.
 
Хотя, твоё лицо… чвак-чвак… зачем мне?
 
Намеревался ты о силе рассказать,
 
Какое у меня предназначенье?
 
 
 
С улыбкой лёгкой наклонился Дух лесной:
 
Лист грызла героиня с увлеченьем
 
И не смотрела вверх, ведь кругозор такой
 
Дарован гусеницам всем с рожденья.
 
 
 
Они должны искать, что можно быстро сгрызть,
 
Смотреть под ноги, а не вверх куда-то.
 
 
 
— Открою я секрет — подняться сможешь ввысь
 
И там порхать с восхода до заката,
 
Играя в солнечных лучах…
 
 
 
— Да ты чудак,
 
Под солнцем у меня засохнет тело!
 
И я всегда… хрум-хрум… предпочитаю мрак.
 
 
 
— Но станешь ты другой, и в этом дело!
 
Ты будешь, как цветок под солнцем расцветать,
 
Изменится вся жизнь и все порядки.
 
Не ползать по земле, а в воздухе порхать,
 
Не листья грызть с травой, нектар пить сладкий!
 
 
 
— Летающая я? Какая ерунда,
 
Хрум-хрум… нас не бывает окрылённых!
 
 
 
— Ты выйди из травы и загляни сюда,
 
Здесь сотни вас, уже перерождённых!
 
 
 
— Желаешь, чтобы я куда-то поползла,
 
Хрум-хрум… чтоб просто посмотреть на что-то?
 
Мне недосуг всегда, дела… хрум-хрум… дела.
 
Жевать, как я, сложнейшая работа.
 
 
 
— Но как иначе доказать мои слова?
 
Тебе самой увидеть надо это!
 
 
 
— Не надо, мне нужна трава лишь и листва,
 
И меньше… чвак-чвак… солнечного света.
 
Но всё же расскажи, что сделать, чтоб летать
 
И стать, как ты сказал… чвак-чвак… красивой?
 
 
 
— Сначала — перестать без устали жевать
 
И тело всё опутать паутиной.
 
Потом — закостенеть и долго так висеть,
 
Себя внутри меняя понемногу,
 
Забыть, как ползать и в мечтах своих лететь,
 
А крылья сами вырастут итогом.
 
 
 
— Какой кошмар! Не есть… хрум-хрум… закостенеть!
 
Я не согласна на такие пытки.
 
Ты Дух лесной и должен всё суметь,
 
Приделай крылья с первой мне попытки!
 
 
 
— Не в силах я… Биологический процесс…
 
 
 
— Я так и знала, чвак, что ты… обманщик!
 
Мне хорошо и так живётся, без чудес.
 
Ступай, я вижу вкусный одуванчик!
 
Летающие гусеницы!.. Что за бред!
 
Я не даю на то своё согласье!
 
 
 
А Дух лесной с печалью ей смотрел вослед,
 
И бабочки кружились в лёгком вальсе.
 
Там были те, кто героиню нашу знал,
 
Но смог рискнуть, счастливым став при этом.
 
 
 
Рассказ мой завершён. Хорош, иль плох финал?
 
Решайте. Я не ведаю ответа.