Раковина улитки

— Послушайте, Даймонд, они снова поют.
Даймонд еще не привык к этому и начал просить Вацита.
— Пожалуйста, сэр…, мне больно. Это слишком… громко. Вы не можете остановить их?
— Могу. Но зачем? Их пение означает, что они счастливы. После того, что сделали с ними ворлонцы, они заслуживают хоть немного счастья. Вы привыкните к ним.
Вацит поднялся и вышел наружу. Несколько групп нефилимов собрались рядом, их широкие, простодушные глаза приветствовали его, бескорыстно и неосознанно предлагая ему свою беспредельную силу. Единственное, что знали нефилимы (если они вообще что-то знали), — повиновение ворлонцам, а Кевин Вацит был в достаточной степени ворлонцем, чтобы управлять их бездумной привязанностью.
Даймонд стоял рядом с ним, вздрагивая от холода и ветра.
— Представьте себе, как я впервые прилетел сюда, — сказал Вацит. — Более миллиона нефилимов бродило в лесах и степях этой планеты. В результате атаки ворлонцев погибли почти все, кроме нескольких тысяч. Они бы вымерли, если бы я начал действовать. Нефилимы отдали мне свою силу и под моим руководством мы смогли обмануть даже ворлонцев. Они улетели, считая, что все сотворенные ими существа погибли. — Вацит улыбнулся Даймонду. — А после ворлонцев разобраться с вашими людьми и даже мисс Александер было детской забавой.
— Но, сэр, — Даймонд по-прежнему был встревожен. Надежда вернуться на Землю не покинула его. — Что вы хотите от нас? Почему вы не позволяете нам вернуться домой? Или, что еще лучше, полетите вместе с нами и возьмите с собой несколько этих существ. С ними мы сможем уничтожить мятежников за несколько дней. И нормалов тоже. Все владения людей могут стать нашими.
— Вы слишком мелко мыслите, мистер Даймонд, — спокойно сказал Вацит. — Будущее нашего народа не там. Улитка не возвращается в сброшенную раковину. Наше будущее начинается здесь.
Вацит показал рукой на небо — на бесчисленные миры, прежде принадлежавшие ворлонцам, на Предел Галактики, за который ушли древние расы.
— Оно там.
Он сжал плечо Даймонда, из глаз которого текли слезы.
— А теперь идем. Нам многое предстоит сделать.