Н 4 (СИ)

– Если бы похитили тебя, эта башня сгорела бы ради тебя. – Взглянув на нее, нашел я силы на спокойствие.
– Максим, – остановил меня голос брата, заставив повернуться. – А здорово жахнуло, – был Федор совершенно доволен и уже не содержал того осуждения во взгляде.
Я благодарно кивнул и широкими шагами зашагал к своему авто.
Пять минут завершились, и в воздухе образовалась странная тишина. Которую, впрочем, через некоторое время разорвали проснувшиеся наконец-таки сигналы противовоздушной обороны, гулко и почти неслышно завывающие через звукоизоляцию автомобиля.
Пару раз по пути домой мою машину пытался подрезать Артем, чтобы остановить и добиться ответов на какие-то свои вопросы, но я был равнодушен к его маневрам, и ему самому приходилось уходить от столкновения. Вскоре он успокоился, заметив, что возвращаемся мы обратно к моей высотке.
Навстречу неслись кареты скорой помощи, машины пожарных и автомобили полиции, завывая сиренами. Некому было сказать им, что там уже нечего тушить.
В пути отзвонился Димка и дисциплинированно доложил, что никто из потревоженных сегодня князей не звонил и помощи не предлагал. Как и планировалось …
– Тут гости у нас, – озадаченно добавил он под конец.
– Кто именно?
– Княжич Борецкий, Павел Викторович. Я сказал, что вас нет, но он настоял, что дождется в машине, на улице. Заходить не пожелал.
– Принято, – недоуменно пожал я плечами и добавил скорости.
Возле моего здания действительно стоял бронированный лимузин с гербом Борецких вместе с еще одной машиной сопровождения, обе с работавшими на холостом ходу моторами.
Не самая лучшая ночь для визитов, а так же возможных разбирательств о моей роли в судьбе их семьи.
Но как оказалось, Пашка приехал не за этим. Вышагнув из задней двери лимузина, он заспешил к моей машине еще до того, как я остановился.
А как только я вышел навстречу, с силой обнял меня за плечи, отстранился и, глядя мне в глаза, произнес со всей серьезностью.
– Максим, я знаю, где ее держат.
  
Глава 25
 
Большие расстояния приносят с собой новые знания.
Например, Аймара Олланта, патриарх и старейшина клана Аймара, ранее не знал, что в Минске целых два аэропорта – Минск-1 и Минск-2. До той поры, когда Российская Империя не отказала трем самолетам с гербами клана Аймара на ливреях в посадке на своей территории, и их путь продолжился на добрые семь сотен километров. Хотя, быть может, в этом был отголосок вины его людей.
Для начала им сообщили, что небо над Москвой и областью закрыто для полетов в связи с чрезвычайными обстоятельствами, а столичные воздушные гавани не принимают лайнеры. Пилоты отреагировали стандартно для статуса первых бортов Южной Америки, с пафосом и угрозой сообщив на землю титулы и ранги высокопоставленных пассажиров, непрозрачно намекнув на их возможное неудовольствие. Ну а на земле поразмыслили и логично решили, что совершенно не хотят видеть ни в столице, ни где-либо еще на своей территории боевое крыло целого клана, прибывшего с неизвестными им целями. Самолетам вежливо и крайне дипломатично порекомендовали покинуть воздушное пространство империи. А на очередную попытку возмутиться отреагировали уже наземные средства ПВО, дав плотную засветку на средствах обнаружения. И только на этом моменте обнаглевшие за время службы слуги догадались сообщить информацию начальству…
Все, что удалось сделать самому Олланта после этого – это добиться прохождения паспортного контроля в герцогстве Беларусь. Им нужно было в Россию, они не спали всю ночь во время маетного и нелегкого двенадцатичасового перелета из Лимы с дозаправкой в Амстердаме, но готовы были двигаться и дальше – по небу ли, а если его так и не откроют, то по земле, ведомые верными сведениями и фотографиями с их Тинтайа, купленными за золото.
Момент перехода границы ознаменовался потерей к ним интереса со стороны вооруженных сил Империи. И немедленного возникновения паники приборов от пристального внимания средств противовоздушной обороны герцогства. Никто не обещал им теплого приема – равно, как оказалось, и вообще какого-либо желания принимать на своей земле трех «виртуозов», шесть «мастеров» и два десятка «учителей». Да, наличествовало согласие Российской Империи на прохождение таможенных процедур – но для этого надо было приземлиться на территории суверенного государства… И это уже всерьез приводило в бешенство уставших, морально измотанных людей, желавших спасти свою родственницу. Вплоть до того, что с виду спокойный Катари поделился мыслью, что этот город вполне может обойтись и одним аэропортом.
Вновь Аймара Олланта занял кресло рядом с телефонной трубкой, отогнав слишком молодых и горячих – даже если тем шел пятый десяток лет. Раз продолжают думать титулом и рангом, игнорируя простые истины, то пока что слишком, недостойно молоды…
Никто в этой части земного шара не обязан знать, насколько вы могущественны, богаты и имениты. Все, что может объединить до того незнакомых людей – это эмоции от горя потери, ощущаемые одинаково всеми людьми, вне зависимости от их происхождения и боевого ранга. Его сын желал разговаривать с самым главным, а Олланта искал союзника за напряженным и неуверенным голосом авиадиспетчера.
Великий человек совершенно не боялся показаться слабым, старым и уставшим. Патриарх рассказывал все, как есть, выступая просто дедом, желающим вернуть свою внучку домой. Он спокойно давал клятву за себя и своих людей, гарантируя безопасность – хотя чувствовал изумление от своих людей рядом: патриарх редко давал слово даже императорам. Кто-то произнес вслух, что даже одного аэропорта этому герцогству будет много.
Но в итоге – им дали зеленый коридор. А когда самолеты остановились после рулежки возле здания терминала, вышло так, что даже самым агрессивно настроенным членам карательной команды стало неловко.
Их встречали у трапа – с эмоциями, как встречают близких родственников, попавших беду. Им заглядывали в глаза, аккуратно брали за руку, пожимая, словно боялись передавить – и массивный мужчина в военной форме с большими погонами с деликатностью, которую не смог перевести переводчик принимающей стороны, заверил, что им окажут всю возможную помощь. Более того, герцог Лукаш уже в курсе, и скоро лично прибудет.
Только, будьте так добры, выберите двух или трех представителей для решения формальностей – совсем не нужно всем трем десяткам боевиков и половине сотни технических специалистов и дознавателей ожидать в общем зале, раз небо в Россию совсем скоро откроют. Олланта и Катари переглянулись, и согласились с этим доводом, проследовав за встречающей процессией к отдельному входу в терминал – для высокопоставленных гостей.
Их обгонял тихий шепот сочувствия – открывающий перед ними двери, расчищающий путь и смотрящий вслед за двумя седовласыми господами в красно-бело-золотых накидках без насмешки и праздного любопытства. За шесть сотен шагов по холлу, затем на лифте и до отдельного помещения в вип-зале – ни одной фальшивой улыбки, обязательной в иных местах по корпоративным стандартам. Только деловитость, серьезность, тревога и искреннее желание помочь.
Краем глаза увиденное табло пестрело красными линиями задерживающихся или отсроченных вылетов – и даже некое неудобство посетило Олланта. Хотя, конечно же, ситуация с рейсами была вызвана соображениями безопасности, а не отражало уважение к Аймара, ради которых заблокировали всех остальных. Но в этом-то и дело…
Им предоставили довольно симпатичную комнату, отделенную от общего зала высокими стеклянными стенами, нижние полтора метра которых были матированы и скрывали от остального пространства. Шесть на восемь метров доступного помещения занимали два жестковатых дивана с подушками и установленный между ними стол, выполненный будто бы из среза векового дерева – кольцевые меры лет были запрятаны под тонкий слой прозрачного лака. На дальней стене над головой еле шелестел звуком большой плазменный телевизор, прикрепленный за кронштейн к бетонной колонне.