Н 4 (СИ)
Протопала до входа и заглянула в глазок.
Действительно, стоят двое – мундиры форменные, фуражки, бумажная планшетка в руках одного из них. Вид только бодрый для воскресного вечера, она-то повидала мытарей в свое время – проводили ей лекции, и все говорившие даже с утра были с видом насмерть замученных жизнью. Но, может, климат такой.
– Кто там? – Спросила китаянка, не открывая двери.
– Откройте, полиция. – Ответил ей хорошо поставленный голос.
– Что вам нужно? – вежливо поинтересовалась Дейю, тщательно изучая новенькую, с иголочки, форму.
Чистые руки, цвет зубов, цвет глаз, форму носа – все то, что обычно быстро теряет из-за нервной службы.
– Еремеева Ника здесь проживает? – Нетерпеливым тоном произнес полицейский с планшеткой. – Нам адрес из деканата дали. Сокурсник ее в аварию попал, Самойлов Максим. Надо опознать тело.
– Что говорят? – Нервно зашептала Аймара.
– Говорят, Максима машина насмерть сбила. – Напряженным тоном шепнула Дейю.
– Ой, радость-то какая!
– Ты представляешь себе размер этой машины? – Не верила китаянка.
– Мало ли какое чудо случилось! – Радовалась Инка, прижав кулачки к груди.
– Хватит. – Жестко произнесла Дейю, встревожившись. – Даже ты не могла его убить. А тот, кто может, не оставит и мокрого места, которое можно опознать.
– Ника, это вы? – Произнесли из-за двери. – Родственники Самойлова проживают в княжестве Шуйских. Кроме вас, у него нет близких людей в Москве… Девушка, вам плохо?
Дейю навесила цепочку на дверь и приоткрыла створку.
– Госпожи нет сейчас дома. – С улыбкой произнесла Го.
– Как нет? Мы с улицы только что видели рыжие волосы в окне.
– Это ее подруга.
– Будьте добры, откройте дверь и покажите документы. – Строго произнес голос полицейского.
– Звони Максиму, – шикнула на Инку китаянка, демонстративно завозившись с цепочкой – Сейчас-сейчас!
– Пф! Если это полиция, то пусть проверит мои документы! – Тряхнула головой Инка.
– Это не настоящая полиция, – захлопнув дверь, якобы чтобы освободить цепочку, резко повернулась к ней Дейю, опершись спиной о дверной косяк. – Там туфли за пару тысяч юаней. Полицейские не носят такие.
– Всего пару дней, и ты так верна своему господину, – странным голосом протянула Аймара.
– Дура, – в отчаянии шикнула Дейю. – Ты ненавидишь Максима, я знаю. Но на секунду! На секунду задумайся, какие у этой сволочи могут быть враги. Ты действительно хочешь с ними познакомиться?
Выражение лица Инки замерло, тут же сменилось задумчивостью, а потом и тревогой. После чего она кинулась в комнату за телефоном.
– Вы знаете, нам надоело ждать, – произнес враз заскучавший голос за дверью. – Мы вынуждены выбить дверь. Мы подозреваем, что вы грабите квартиру.
– Постойте-постойте! – Снова зашебуршала цепочкой Дейю. – Уже открываю, добрые господа! Заходите и убедитесь, добрые господа! У нас очень вкусная дыня, добрые господа.
Затем, повернув голову, отвлеклась на шум шагов позади. Возле входа в комнату стояла бледная Аймара, показывая сотовый, звучавший белым шумом на громкой связи.
А по нервам ударило ощущение включившегося блокиратора Силы.
– Не надо никуда звонить, – вкрадчиво произнесли чуть изменившимся голосом офицера.
И выбитая дверь вместе с умной, сильной, но легкой Дейю отлетела в противоположный конец прихожей.
– Рыжая здесь, – посмотрев на Аймара, довольно произнес один из псевдо-полицейских, заходя в комнату. – Ну зачем же так? Ты могла сама пойти с нами в машину. Зачем все осложнять? – Произнес он, цепляя на щеку золотой кружок с сеткой и извлекая небольшой аэрозольный баллончик из кармана форменного пиджака.
Одно сильное движение рук, и белый и густой дым повалил в комнату, растекаясь плотным, словно живым и хищным облаком прямо в направлении Инки. Обволакивая ее силуэт, становясь ее дыханием, касаясь кожи и роговицы открытых глаз.
– Служанку подчисти, – произнес он себе за спину.
Затаившаяся под упавшей дверью Дейю вздрогнула.
– Господа. – Произнесла Аймара, словно очнувшись после длительного ступора. – Я все взвесила и вынуждена вам отказать.
– О чем это она? – Произнес псевдополицейский товарищу, шагнувшему в квартиру.
– Что-то на английском, – пожал тот плечами, поправляя золотую пластину на коже лица. – Может, химия так работает.
– По условиям клятвы, данной Самойлову Максиму, – спокойно продолжала Аймара. – Я не имею права сбежать и уклониться от исполнения долга. То есть, я должна препятствовать моему похищению, так как оно нарушит мои обязательства. В то же время, надо мной есть клятва не использовать Силу в адрес друзей, родных и близких Самойлова Максима. Скажите, вы являетесь его друзьями, близкими или родными?
Дейю, уже освобожденная от упавшей на нее двери, изображая слабость, робко спросила:
– Вы друзья Максима, да?
– Вот уж нет, – потянулся к ней второй.
– Вы его родственники? Близкие?
– Нет, дорогая. – Потянул тот ее за руку, чтобы взвалить на себя.
– Все чисто, Аймара. – Холодно произнесла Дейю, отдернув руку. – Вали их.
Глава 23
Человек пытлив и тщеславен – он даст имя звездам, до которых никогда не доберется, и придумает название явлениям и вещам, о сути которых не имеет даже приблизительного понимания. Но так ему станет легче, и «темная материя» встанет в одну строку с «черными дырами». Неведомо, что происходит там на самом деле, но если у этого есть наименование – то как-то немного спокойнее на душе.
Примерно так же было с «блокираторами».
Аймара Пакэри Инка Тинтайа не знала, что они собой представляют, не знала принципов действия и не догадывалась о процессе создания. У этих вещей не было цены – если не считать человеческую жизнь, которую отберут у любого его владельца, а само изделие постараются уничтожить.
Зато был примерный год, когда это название появилось и было переведено на все языки. Вернее – вторая половина столетия междуусобных войн, охвативших Европу, Африку и ближний восток в тринадцатом веке. Времена безвластия, горя и насилия, прокатывающихся из края в край по обильным землям обернулись появлением в покосившихся деревенских лачугах и обворованных до каменных стен городских домах множества бастардов, о которых не ведали пьяные до победы и славы отцы. Много в этих историях боли и несправедливости, щедрыми всходами проросшими в сердцах юношей и дочерей, в крови которых дремала Сила семейств, искренне считавших себя благородными.
Не то, чтобы кто-то учил бастардов этой Силой пользоваться – вовсе нет. Но иногда, под ударами господского кнута, унижения или бессилия что-то изменить, ненависть в сердце выплескивалась на врага огненным шквалом или рассекала водяным хлыстом от шеи до паха наглого мытаря; подкидывало горстку солдат с лошадьми в чистое небо или накрывало курганом мелкого аристократишку со свитой. После такого – оставалось только бежать, бросая все. Прорываться Силой через кордоны на дорогах и мостах, сея новое горе и кровь.
Большинство «сорвавшихся» не доживало и первой недели, обретая смерть от загонщиков. Редким везунчикам доводился шанс остаться живыми, в обмен на службу любому, готовому укрыть и защитить. Пускай даже ремеслом станет та же смерть – врагов нового господина, и врагов его врагов, но это лучше, чем гибель от арбалетного болта в брюхе. И немало влиятельных людей соблазнилось пригреть беглецов, сознательно идя на риск – там, где выгода всегда шагает рядом с возможностью потерять все в одночасье, ценили неожиданный подарок судьбы, готовый убивать за еду.
Если бы случаи были единичными, вряд ли бы кто-то обратил внимание. Однако чего было в избытке в те времена – это боли и голода, рано или поздно доканывающих даже самого смирного мирянина. А ведь сожженный дом старосты подрывает дисциплину; труп мытаря – расхолаживает чернь; смерть солдат – аукается запрятанными в подвалах доспехами и оружием, ну а смерть аристократа – порождает вооруженный бунт. И если во главе станет одаренный, гореть начнут уже феодальные поместья.