Что будет дальше?

Добравшись до плеч, она внезапно услышала:
— Нет, здесь не надо.
Дженнифер остановилась.
Мужчина продолжил спокойным, но требовательным тоном:
— У тебя в нижней части живота, почти в промежности, приклеено кое-что, напоминающее бактерицидный пластырь. Не трогай его.
Дженнифер нащупала на себе то, о чем говорил мужчина. Она кивнула.
— А волосы? — спросила она. Девушке очень хотелось вымыть голову.
— Как-нибудь в другой раз, — ответил мужчина.
Дженнифер продолжила гигиенические процедуры, периодически ополаскивая мочалку в тазу и вновь намыливая ее. Она умыла лицо и, несмотря на отвратительный вкус мыла, кончиком мочалки почистила зубы и десны. Везде, где только могла, она старалась помыть дважды.
— Заканчивай! — потребовал мужской голос. — Мочалку положи в таз. Возьми полотенце, вытрись насухо. Смени нижнее белье. Возвращайся в кровать.
Дженнифер послушно выполнила все, что ей приказали. Она обтерлась полотенцем из грубой хлопчатобумажной ткани, затем, подобно слепцу, ощупав руками кровать, нашла на ней трусы и лифчик и с усилием натянула их на себя, слегка прикрыв наготу.
Она услышала, как кто-то поднял таз и чьи-то глухие шаги протопали в сторону двери.
В ту самую секунду на нее что-то нашло — она сама не поняла что. Может быть, проделанные упражнения сообщили свежий заряд энергии ее сердцу и мышцам, или это был прилив сил после еды, или же она просто почувствовала себя обновленной, приняв ванну, но внезапно она резким движением руки на миг приподняла с глаз повязку.
К тому моменту, когда Майкл забрал из комнаты таз с водой и, сняв с себя облегающее черное трико и шерстяную маску, скрывавшую его лицо от камер, вновь влез в свои потертые джинсы и вернулся к компьютерам в аппаратной, Линда уже яростно стучала пальцами по клавиатуре. На ней по-прежнему был помятый защитный комбинезон. Не отрывая взгляда от экрана и продолжая набирать что-то на клавиатуре, она воскликнула:
— Ты только взгляни! Интерактивная панель прямо дымится!
В окне, предназначенном для зрительских комментариев, каждую секунду появлялись новые сообщения, поступавшие со всех концов света. Выражения страсти, возбуждения, восторга сменяли друг друга. Зрителям понравилась голая Номер Четыре, они с удовольствием наблюдали за тем, как она выполняла физические упражнения, как с жадностью, подобно голодному зверю, поглощала пищу. Признания в любви сыпались одно за другим.
Многие желали бы знать о героине побольше. Зрители просили информации. Кто такая Номер Четыре? Откуда она? Каково ее прошлое?
Читая подобные сообщения, Майкл и Линда испытывали беспокойство. Они понимали, что между анонимностью и открытостью проходит тонкая грань и что им следует быть осторожными по отношению к просьбам неизвестных людей.
«Я чувствую, что она принадлежит мне…» — писал мужчина из Франции. Линда читала его сообщение через переводчик Google: «…как моя машина, мой дом или моя работа. Нам с Номером Четыре нужно лучше узнать друг друга. Она — моя».
«Больше крупных планов. Мы все хотим быть еще ближе к ней», — требовал клиент из Шри-Ланки.
Последняя просьба, как понял Майкл, относилась к технической стороне дела. Исполнить ее можно было довольно легко: сделать это позволяла любая камера в комнате Дженнифер. Но ему хватало прозорливости для того, чтобы понять, что словосочетание «крупный план» означало нечто большее, чем просто угол наведения камеры.
Майкл повернулся к Линде.
— По-моему, нам стоит подумать о том, как события будут развиваться дальше, — сказал он. — И видимо, черт возьми, мне придется внести в сценарий ряд корректив. — Майкл вновь взглянул на комментарии, поступающие на сервер бесконечным потоком. — Необходимо постоянно держать ситуацию под контролем, — продолжал он. — Все согласно сценарию. Строго по плану. Но чтобы они там думали, — Майкл указал на экран, — что все происходит само собой. Только мы всегда должны точно знать, что будет дальше.
Линда испытывала одновременно некоторую неуверенность и восторг. Она говорила неровным, порой сбивавшимся на визг голосом:
— Кажется, Номер Четыре — самый популярный объект из всех, что были у нас до сих пор. На ней мы можем сделать реальные деньги. Много денег. Но это опасно.
Майкл кивнул. Он коснулся руки Линды:
— Нужно соблюдать осторожность. Они хотят видеть и знать как можно больше. Но мы должны быть внимательны. — Он засмеялся, хотя в его словах не было ничего смешного. — Кто бы мог подумать, что похищение юной девушки способно… — Майкл задумался. — Не знаю, как выразиться точнее. Завораживать стольких людей? Это подходящее слово? Неужели же весь мир мечтает совратить шестнадцатилетнего подростка?
В ответ Линда громко расхохоталась.
— Думаю, ты прав. Вот только «совратить» — неудачное слово, — сказала она, глядя на осклабившегося Майкла.
Он имел своеобразную манеру слегка подворачивать верхнюю губу, реагируя на что-то, что находил забавным. Эта его кривая ухмылочка приводила Линду в умиление. Она не сомневалась, что они с Майклом оставались единственными непорочными созданиями на земле. Все остальные были давно и безнадежно испорчены. Они же вдвоем были предназначены друг для друга. Линда передернула плечами, дрожь пробежала по ее спине. Она полагала, что с каждой минутой, потраченной на съемки «Части четвертой», они с Майклом становились все ближе. Ей казалось, что оба они существуют в каком-то особом измерении, недоступном простым смертным. Это был мир эротических фантазий. Чувство опасности привело ее в возбуждение.
Линда вновь повернулась к экрану, чтобы дописать свой лаконичный ответ на все полученные комментарии: «Номер Четыре живет в сегодняшнем дне — и кто знает, что будет завтра?»
Она кликнула значок «отправить», и сообщение помчалось по необозримым просторам Интернета к тысячам посетителей сайта.
Вставая из-за стола с компьютерами, Линда напоследок бросила взгляд на монитор, через который можно было наблюдать за Номером Четыре. Девочка вновь лежала на кровати, сжимая в объятиях плюшевого медведя. Линда заметила, что губы у пленницы слегка шевелятся: казалось, она что-то говорит игрушечному зверю. Линда включила микрофоны, находившиеся в комнате Дженнифер, но они не улавливали никаких звуков. Она поняла, что на самом деле девочка ничего не произносит вслух.
— Ты видишь это? — обратилась Линда к Майклу, показывая рукой на экран.
В ответ Майкл кивнул.
— Она совсем не такая, как другие, — сказал он.
— Да уж, — продолжила Линда. — Она не орет, не распускает нюни и… — На мгновение она замолчала. — По крайней мере, теперь она этого больше не делает.
Казалось, Майкл целиком погрузился в свои мысли.
— Нужно продолжать со сценарием… потому что она настолько… — Он сделал паузу, не находя нужного слова.
Они с Линдой оба знали, что в Номере Четыре была какая-то изюминка, но что за изюминка, они толком не могли бы сказать.
Линда повернулась и неожиданно начала ходить взад-вперед по комнате.
— Нужно быть осторожными, — повторила она, сжимая руку в кулак. — Конечно, в качестве поощрения для постоянных клиентов нам надо что-то добавить. Но нельзя переборщить, а то иначе, когда мы подойдем к концу, нам будет слишком тяжело…
Ей не нужно было заканчивать фразу, так как Майкл прекрасно представлял себе ту дилемму, о которой она говорила. «Нельзя позволить людям влюбиться в того, чью смерть им предстоит наблюдать», — подумал он.
— А все потому, что она такая молоденькая, — сказал он, — и такая… — он вновь стал подыскивать наиболее точное определение, — такая чистая.
Линда понимала Майкла с полуслова. Первые три их пленницы были совсем другими. Что же касается Номера Четыре, та пленяла зрителей чем-то особым, что Линда только-только начинала осознавать. Линде хотелось, чтобы следующим персонажем был человек без острых углов. Найти его оказалось делом нелегким, но риск был вознагражден с лихвой.