Мустанг и Чика (СИ)

— Есть че в рот сунуть?
Продавщица завелась с пол оборота:
— Иди ты, мальчик, знаешь куда?
— Че злобствуете? Я же не вам в рот предлагаю, — возмутился в ответ я.
— Я щас Вадима Сергеевича позову. Он тебе покажет, что в рот надо пихать, — продолжила бесноваться женщина.
— А я вот возьму и в жалобную книгу напишу про вас, — сообщил я доверительно.
— В своем дневнике лучше пиши, что угодно, урод. И двойки там свои вонючие подтирай. Иди отсюда! Вадим Сергеевич!!!
У этой женщины на меня вроде как аллергия образовалась. Я ее только одним своим видом привожу в неистовство. Ладно, дразнить гусей — свою задницу не любить. Потихоньку даю задний ход.
Интересно, буфет при поселковом совете работает в такую рань? Так, кстати, тоже есть телефоны-автоматы. Буфетчица только собиралась открываться через десять минут. Пустив в ход свое обаяние и жалобные глаза, получаю кусок докторской колбаски с краюхой белого хлеба и немного подсохший эклер со стаканом кофе со сливками. Хоть какое-то топливо для измученного паркуром тела. Наменял двушек целую горсть для прозвона. Первому позвонил дяде двоюродному на домашний телефон. Он ответил быстро и явно обрадовался:
— Куда ты пропал? Позвонил бы.
Узнав про Юлю, безразлично поинтересовался ее данными. Видимо, у него уже имелась еще какая-то кандидатура. Ничего! Лучше, когда много и можно выбирать. Да и для Юли лучше будет развеяться немного от своих печальных мыслей. Упрекнул меня, что задерживаю работу ансамбля. Выбил обещание от меня появиться в Роще вечером. Федю за мной пошлет на Волге.
Второй звонок я сделал небезызвестной Марине Евгеньевне. Рисковал, конечно, но нужно ставить точки над и, и вовремя. Трубку взяли не скоро. Ответил женский грубоватый голос. Узнав с кем говорю, назвался человеком, который имел интимную близость с ней в электричке. Как я и ожидал, голос взволнованно принялся предлагать мне встретиться, чтобы уладить все проблемы. Я, напустив недовольные интонации, стал укорять женщину за обращение в милицию и за публикацию фоторобота в газете. Сообщил, что могу подать встречное заявление на изнасилование малолетнего школьника взрослым человеком, и что есть свидетели, которые могут подтвердить мои слова. На другом конце линии озадаченно замолчали, а я с чувством глубокого удовлетворения повесил трубку на рычажок. Блин, я, наверное, слишком экспрессивно разговаривал с толстой Мариной. Буфетчица смотрела на меня глазами мопса в момент соития с бульдогом. Напустив на морду маску безразличия, ретировался из помещения.
Не успел зайти в школу, как был атакован сначала Лешим, потом на уроке алгебры Юркой Пономаревым, а на переменах Ангелиной. Всех мучил почти один и тот же вопрос: о подготовке к празднованию восьмого марта. И все почему-то решили, что я должен взять и разродиться чем-нибудь таким гениальным. Обещал подумать лишь бы отвязаться. В классе я один светился красным галстуком. Даже Вовка, виновато шмыгая носом, ренегатствовал в своем пошлом костюмчике. Елена Ивановна, обиженная нашей с Юркешом болтовней, вызвала меня к доске и потребовала, чтобы я продолжил ее лекцию. Продолжил, все что знал о параболах. Там особо и говорить не о чем. Поэтому рассказал еще о других степенных функциях, о системах координат, как они возникли, и кем были изобретены. Даже немного прошелся по биографии Рене Декарта с его полной приключениями жизнью. Учительница зависла. Сама по себе Елена Ивановна была очень достойным специалистом и человеком, и я не намеревался ставить ее в неудобное положение. Здесь интересно другое. Если учитель настоящий, то всегда порадуется уму и знаниям ученика. Иначе будет заявлено, что кое-кто слишком выделывается. Елена Ивановна искренне похвалила меня.
На третьем уроке литературы я вспомнил, что должен выполнить обещание литре и написать «свои» стихи. Я в любой жизни больше воспринимаю те стихи, которые обретают крылья в песнях. Если стихи не напоены мелодией, то на них и не стоит обращать внимания. Порылся в своих массивах и остановился на творениях Стаса Михайлова, кумира престарелых тетенек моего времени. Млин, таких паршивых и корявых стихов не приходилось записывать. Понадеялся по лени на общественное мнение. От огорчения рыкнул на Вовку, нацелившего свой нос в мою тетрадь.
В моем времени я однажды познакомился с одной неплохой поэтессой. Ну как познакомился, списались в интернетных форумах. Стихи она сочиняла просто жуть как замечательные. По моим ощущениям, где-то на уровне Пушкина. Вот одно такое стихотворение я и решил вызволить сюда.
 
 
Новое время пришло не сразу.
 
В чаще дремучей, в лесу глухом
 
был запечатан колодец сказок,
 
старый-престарый, поросший мхом.
 
Возле колодца струились тени,
 
сказки бродили по деревням,
 
пели их стройные менестрели,
 
мягко вплетая в язык огня,
 
струны дрожали, плелись баллады,
 
славный герой побеждал всегда,
 
в пламени юркие саламандры
 
шустро сновали туда-сюда.
 
Добрые сказки, простая мудрость,
 
непритязательный свет чудес…
 
Только однажды дождливым утром
 
странные люди явились в лес.
 
Воском зака́пали сруб колодца,
 
сделали крышку из черных плит,
 
не замечая, как сказка рвётся,
 
но разбивается о гранит,
 
нарисовали кресты на скалах
 
и убрали́сь не пойми куда…
 
Лес замолчал.
 
И чудес не стало.
 
Сказки развеялись без следа.
 
Время шуршало мышонком в листьях
 
и родниковой лилось водой.
 
Как-то к колодцу по тропам лисьим
 
вышел однажды старик седой,
 
долго пытался клюкой, руками
 
(клял он кого-то, богов просил)
 
сдвинуть тяжелый гранитный камень.
 
Только на щелку хватило сил.
 
Плюнул. Ушел.
 
А сквозь нитку щели
 
вырвался вверх золотистый свет:
 
сказки и песни в лесу звенели
 
после молчанья во много лет.
 
Плиты рассыпались мелкой крошкой
 
— между мирами открылась дверь.
 
Мир изменился. Совсем немножко.
 
Впрочем, меняется и теперь:
 
здесь, у колодца, мерцают камни,
 
дышит туманами серый лес.
 
То, что казалось смешным и странным,
 
— самое верное на земле.
 
Входит открыто и без опаски,
 
слышен реальности тонкий звон.
 
То, что когда-то казалось сказкой,
 
здесь, у колодца, уже не сон:
 
эльфы в нелепых зеленых шапках,
 
длинные уши и лен волос;
 
странные звери на толстых лапках
 
— мягкие крылья и теплый нос;
 
серый дракон с языком шершавым,
 
морды доверчивых драконят;
 
в теплой земле прорастают травы,
 
корни причудливо льнут к корням.
 
Все, что когда-то посмело сниться,
 
входит уверенно в этот мир.
 
И, покидая свою криницу,
 
сказки идут говорить с людьми.
 
Кто-то не верит, визжа от страха.
 
Кто-то — напротив — всем сердцем за…
 
В новой Вселенной плывет черепаха
 
— желтые звезды в ее глазах.