Дрянь

Хороший вопрос.
Ещё бы знать на него ответ!
– Я звонила тебе. Несколько раз. Хотела предупредить. Но у тебя недоступен телефон, – произношу также тихо. – А мне на работу нужно было.
Слова звучат откровенным оправданием. Тем более, что я, и правда, звонила ему несколько раз. Даже по пути в кофейню. Взяла номер у Ханны.
И зачем я вообще оправдываюсь? Тем более, что, как оказывается, не нужно мне было никуда на самом деле. Не удивлюсь, если он об этом лучше меня самой в курсе. Давно. Но тогда почему я не спрашиваю у него об этом в открытую? Ведь сама же намеревалась узнать, перед тем как увидела его здесь. Смелости не хватает? Нет. Совсем не поэтому. А почему? И сама не понимаю. Может быть, потому что где-то глубоко в душе мне очень хочется, чтобы виновником был не Райт, а Чейз. И я боюсь услышать ответ. С чего бы? Знала бы… Но я не знаю.
– В любом случае, плевать, – добавляю ещё тише прежнего. – Меня уволили, так что на работу мне больше не надо. Вези, куда хотел, а потом оставь меня в покое.
В ответ – тишина. Такая же знакомо гнетущая, как совсем недавно, окутывающая давящим ощущением чего-то мерзкого и неприязненного. Я даже внутренне сжимаюсь, пока чужая хватка на моём запястье слабеет.
Время буквально замирает, пока я жду того, что будет дальше…
– Хорошо, – произносит он совершенно не то, чего я ожидаю, спустя длительную паузу, а затем тянет за собой к машине. – Поехали.
И когда это я стала такая нерешительная?!
Мысленно отругав себя за последнее, едва мустанг трогается с места, я всё же возвращаюсь к тому, с чего собиралась начать разговор:
– Это из-за тебя меня уволили, да?
Сердце пропускает удар. А на губах Закери появляется небрежная насмешка.
– Да, – бесцветно отзывается Райт.
Туше, Софи…
Странно, но от былого гнева во мне не остаётся ни следа. В сердце поселяется лишь пустота. Такая же холодная, сколь и безграничная.
Слишком устала…
– Ясно, – сухо бросаю и отворачиваюсь к боковому окну.
Целую минуту я наблюдаю за тем, как за стеклом мелькает панорама жилых домов, а затем мустанг останавливается около того, где живу я сама.
– У тебя десять минут. Надень красное.
Ну, вот… Теперь и указания раздаёт.
И почему я не удивляюсь нисколько?
Риторический вопрос. Не требующий ответ. Ровно, как и другой. Тот, что слетает с моих уст ещё вперёд окончательно сформировавшейся мысли:
– А не пошёл бы ты на хер? – озвучиваю встречно, попутно открывая автомобильную дверцу.
Конечно же, на водителя я больше не смотрю. Просто выбираюсь наружу, после чего иду в сторону своей квартиры. Дальше – тоже вполне предсказуемо. Не успеваю и дверной ручки коснуться, как мужчина оказывается за моей спиной и перехватывает за запястье, резко разворачивая к себе лицом. В безграничной лазури его взора нет ни ярости, ни злости – только знакомое выражение усталости. Это… разочаровывает. И позволяет ещё острее чувствовать поселившуюся во мне пустоту.
– Ничего красного у меня, кстати, нет. Не люблю я этот цвет, – хмыкаю напоказ безразлично. – Так что уж простите, господин, – специально выделяю последнее слово и добавляю в интонацию нотки фальшивой скорби, – но и это ваше пожелание может катиться туда же…
Обязательно прибавила бы что-нибудь ещё в самом неприличном направлении, ведь в моём неожиданно открывшемся словарном запасе полно яда и желчи, вот только трудно сосредотачиваться на связности речи, когда один наглый тип перекидывает через плечо, будто мешок картошки, а затем быстрыми размашистыми шагами направляется к мустангу.
Я не хочу в багажник!
– Только попробуй меня там запереть, – выдаю сердито уже вслух.
А ещё задумываюсь над тем, стоит ли предпринять новую попытку вырваться, а заодно ударить по чужой спине сильнее, чем те четыре раза полторы секунды назад. Всё-таки не очень хорошая перспектива – свалиться с мужского плеча прямо в грязную лужу, по которой он проходит в данный момент.
– Ммм… – неестественно довольно протягивает Закери. – И что тогда будет? – дополняет слишком уж заинтересованно.
Вопреки моим опасениям, блондин направляется к передней части транспортного средства, забирает из замка зажигания ключ и ставит мустанг на сигнализацию, а затем направляется обратно в сторону моей квартиры.
– Ты так и не ответила, – напоминает о своём вопросе.
А я… Я всё ещё молчу. Никак определиться не могу, то ли подлить ему чего-нибудь гадкого в первый же подвернувшийся удобный момент, то ли ещё что-нибудь по продуктивнее в мстительном плане сделать… Вот и молчу.
– Отпусти меня, а? – прошу тихонько, как только мы оказываемся внутри здания.
Лифтом Закери не пользуется. Поднимается на верхний этаж по лестнице. А меня так и не отпускает. И вот не о том надо бы думать, но… Если я вешу примерно девяносто фунтов, а он столько пролётов с лёгкостью преодолевает, ни разу даже не остановившись для передышки… Ничего себе выносливость!
– Отпусти. Пожалуйста, – добавляю вынужденно.
Моя просьба исполнена вскоре. Как только мы оба оказываемся в лофте. Отчасти, именно поэтому накатившее на меня смирение моментально испаряется. Хотя есть кое-что ещё: Ханны нет дома, а я свои ключи не доставала даже – Райт дверь сам открыл!
– Ты… Ты… – шиплю сквозь зубы, снова не в силах определиться какое бы матерное выражение подошло бы лучше в данном контексте.
Блондин между тем вновь начинает широко улыбаться. До того тепло и искренне, что аж тошно становится.
– Прежде, чем ты снова выдашь какую-нибудь глупость, подумай хорошенько о том, что моё терпение – не безгранично, – довольно миролюбиво отзывается Закери, приблизившись ко мне вплотную.
Вот же… Сволочь!
Поскольку за моей спиной уже закрытые двери, то отступать особо некуда. Да и глупо сбегать из собственной квартиры только потому, что её оккупировал… этот, который передо мной стоит.
– И что тогда будет? – задаю тот же вопрос, что он сам недавно.
Даже тональность копирую.
Ну а что? Наглеть, так уж по полной!
Должна же я знать, в конце концов, с кем именно мне ещё неимоверно долгие шесть суток общаться. И то, как далеко он может зайти.
– Накажешь? Выпорешь? В очередной раз унизишь? – продолжаю, не дав возможности ответить на предыдущий вопрос. – Оставишь меня в багажнике до тех пор, пока Айзек Чейз ни свалит за границу? Или, может, утоп… – дальше договорить не удаётся.
Мой рот накрывает чужая ладонь, призывая молчать. Но на самом деле я затыкаюсь не по этой причине. Мужчина и прежде стоял очень близко, а теперь между нами и вовсе нет никакого расстояния. Он буквально впечатывает меня собою в двери, а в безграничной лазури его взора я замечаю хищный огонёк. Слишком азартный и задорный – невозможно проигнорировать. Да и от былого напускного радушия в блондине ничего не остаётся. Что бы то ни было, хозяин закрытого клуба определённо только что решил, каким именно образом я расплачусь за содеянное.
В горле моментально пересыхает, а разум услужливо подбрасывает самые непристойные картинки вероятного будущего. Не то чтоб они меня очень сильно смущают или ввергают в ужас (давно не девственница ведь, да и моральными стеснениями не обременена), но я будто бы в ступор впадаю, больше не представляя себе, как вообще будет возможно самостоятельно пошевелиться. Банально тону в безграничной лазури гипнотизирующего взора, с открытым предвкушением блуждающего по моему лицу.
– В очередной раз… – задумчиво протягивает Закери, проводя пальцами по моим губам. – Когда это я тебя унижал? Напомни-ка, пожалуйста…
Обжигающее прикосновение медленно смещается ниже, к линии подбородка, и ещё ниже, вдоль шеи, к уровню декольте. Райт подцепляет замок моей куртки и плавно тянет вниз, расстёгивая молнию. Твидовое изделие аккуратно соскальзывает с плеч и оказывается у наших ног. Я всё ещё не шевелюсь, будто под гипнозом наблюдая за действиями мужчины.
– Когда я тебя унижал, Софи? – повторяет свой вопрос Райт.