Наедине (СИ)

Сестрица все-таки ежится, когда реквизиторский нож входит в тело белобрысой актрисы.
— Ужас, — бормочет она, и я, неверно поймав намек, переключаю канал. — Эй, Мих, верни обратно.
— Да зачем? Он ее уже грохнул.
— Интересно, — парирует сестрица, вжимая голову в мое плечо, устраиваясь поудобнее. — К тому же… успокаивает, что ли. Реветь больше не хочется. Вот так поставлю себя на место этой девушки, и все сразу становится каким-то нереальным, надуманным…
— Все твои печали из-за этого Ромки реально надуманные, поверь своему мудрому старшему брату.
— Это кто тут такой разумный? — возмущенно кричит она.
На экране появляются титры, сопровождаемые жутковатым саундтреком. Звуки громкой музыки наводят меня на недавние воспоминания, которыми я решаю поделиться с Катериной.
— А знаешь, — сползаю вниз по примятой подушке. — Я тут пару дней назад в таком интересном местечке оказался…
— Что я слышу? Ты бываешь где-то, кроме своего зала? — хмыкает сестрица, тоже меняя положение. Теперь наши головы соприкасаются друг с другом, а взгляды упираются в темный потолок.
— Представь себе.
— И что же это за место?
— «Клуб почитателей тлена», — нараспев произношу я, скосив глаза на сестрицу. — Слышала когда-нибудь?
— Мм… Нет. Но мне определенно нравится такое дурацкое название.
— Там все, по-моему, тупо упарываются под громкую музыку.
— Супер! Просто то, что надо, — тянет Катька, прикрывая веки.
— И все одеты в черное. Кожа, латекс, блестящие штучки… — я замолкаю, припомнив о том, как мне недвусмысленно указали на дверь из этого райского местечка. — Там даже у охранника вместо костюма какой-то неформальный прикид типа комбинезона.
— Каким чертом тебя туда занесло? — искренне дивится Катя.
— Я ездил к Павлу.
— Тому парню, с которым договорился папа?
— Так ты в курсе?
— Ну… что он временно не может сам посещать спортзал, но не должен пропускать тренировки, чтобы не потерять форму? Да, слышала краем уха.
— В общем, я потом еще в одно место заглянул, а после остановил бомбилу, который как раз направлялся в город. Но у него машина заглохла, хорошо, что хотя бы до города дотянули…
— Просто какой-то занимательный квест, — фырчит сестрица.
— Дальше я шел пешком.
— Бешеной собаке семь верст не крюк.
— И набрел на этот клуб, — доканчиваю я, великодушно пропуская мимо ушей ее замечание про бешеную собаку.
— Значит, он где-то недалеко?
— Да как сказать… Минут двадцать — двадцать пять.
— Слушай, а давай сходим?
Я усмехаюсь:
— Нет, забудь об этом.
Но Катька уже садится на диване, подогнув под себя одну ногу, и смотрит на меня, лежащего, сверху вниз. Ее глаза вдохновенно поблескивают, и это означает, что сестрица увлеклась своей спонтанной идеей.
Я тру ладонями лицо, заслоняясь от ее взгляда.
— Мих, своди сестру в клуб, а? Мне правда очень хочется.
— Еще бы тебе не хотелось — после бутылки красного.
Катька пинает меня ногой под ребра, подталкивая мою несопротивляющуюся тушу к самому краю дивана. Я лениво затягиваю:
— Кать, ты себе это как вообще представляешь? Я, солидный взрослый дядя, веду под ручку свою неразумную, мелкую, к тому же еще и пьяную сестрицу в какой-то сомнительный притон?
Она отмахивается:
— Только не врубай сейчас заботливого старшего брата, ладно? И тебе не идет, и меня бесит.
Теперь отмахиваюсь я:
— С подружками сходишь, я тебе адрес потом напишу.
— Я хочу с тобой, — Катюха дует губы и вновь принимается меня пинать, а когда это не срабатывает, по старой традиции набрасывается на мои ребра с щекотками. Какое-то время я лежу неподвижно, забавляясь ее попытками прощупать мой твердый пресс на наличие чувствительных зон. — Вдруг ко мне там кто-нибудь привяжется? Мишань, ну кто, если не ты, защитит меня от пьяных неадекватов?
— Мелочь, пьяный неадекват находится прямо здесь.
Ей все-таки удается спихнуть меня с дивана, и я даже удивиться толком не успеваю, как обнаруживаю себя сидящим на пушистом ковре. Мой взгляд упирается в Катькины ступни и ногти, покрытые ярко-красным лаком. Недолго думая, я хватаю ее за ногу и стягиваю с дивана, сестрица отчаянно верещит, цепляясь пальцами за подлокотник. У нее нет и малейшего шанса — я намного сильнее.
Даже очутившись рядом со мной, на полу, Катька продолжает свои уговоры. Я вяло сопротивляюсь, находя все новые отмазки для того, чтобы не тащиться сейчас в место, из которого меня едва ли не вывели под руки, как злейшего нарушителя спокойствия. Вместе с тем, изобретаемые мною причины остаться дома звучат не слишком убедительно даже для моего слуха. И я понимаю, что какая-то часть меня совсем не против вновь наведаться в клуб, пусть даже рядом будет вертеться Катерина. Быть может, ее присутствие даже сыграет мне на руку, и на меня больше не будут смотреть, как на опасного чужака, от которого можно ждать чего угодно. Да и ей не помешает развеяться после всех этих длительных истерик со слезами.
Я почти сдаюсь, когда вспоминаю темноволосую девушку, после неудавшегося знакомства с которой меня живенько сопроводили к выходу из клуба. За эти пару дней я, бывало, вспоминал о ней мимоходом. Когда сворачивал маты или промывал мозг готовящимся к соревнованию спортсменам. На вынужденной замене в спортзале, наблюдая за тем, как две гламурные девицы вовсю корчатся перед огромным зеркалом, делая разнообразные селфи на фоне тренажеров. Слушая музыку у себя в квартире перед тем, как провалиться в глубокий сон до самого утра. Воспоминания о ней заставали меня в любой из этих моментов, ее лицо вновь и вновь возникало срисованным портретом из глубин памяти, и я невольно принимался гадать, что она за человек и какой может быть ее жизнь. Что связывает ее с таким местом, как «Клуб почитателей тлена»? Действительно ли она подружка бородатого крепыша, или тот их разговор вовсе не был личным…
Я не давал себе воли увлекаться мыслями о ней, но они упрямо лезли в мою голову, отвлекая от других, более важных.
Будет ли она сегодня в клубе?
— Кать, — зову я сестру, приводящую себя в порядок в моей ванной. — Может, все-таки ляжем спать, а? К черту этот клуб…
— Мих, мы все уже решили, — несется мне в ответ. — Я почти докрасила второй глаз, и… Хм. Слушай, а давай мы тебя тоже накрасим?
— Только рок-звезды могут позволить себе красить глаза, Катерина! — поучительно ору в ответ, не торопясь подниматься с пола.
— А парикмахеры?
— Такие, как Зверев? Ну, такие, пожалуй, тоже могут.
Я поднимаюсь. Катюха самозабвенно роется в моем шкафу и достает оттуда какие-то шмотки черного цвета, предлагая мне отправляться именно в них. На ее лице творится форменный ужас, черный карандаш превратил глаза сестрицы в два глубоких провала, один вид которых вызывает настойчивое желание схватить это мелкое недоразумение в охапку и насильно оттирать краску самой въедливой мочалкой из всех существующих. Вместо этого я просто стараюсь сдержать смех, но выходит из рук вон плохо. Не обращая внимания на мои тихие смешки, Катерина достает мою черную водолазку, недолго думая натягивает ее через голову и тут же скрывается в ней, как в мешке. Ткань доходит ей едва ли не до середины бедра, но сестрицу это не смущает. На ней темные джинсы и черная кофта сверху. Катька придирчиво оглядывает свое отражение в большом зеркале и интересуется советом эксперта. Скрепя сердце говорю «сойдет», тем более, что в моей квартире нет женских шмоток для замены этого безобразия.
Если не считать Катюхиного платья, которое неизвестно как попало в мою квартиру и уже добрых полгода валяется в нижнем ящике комода. Но оно короткое, слишком открытое и удручающе розовое. Я не лучший пример старшего брата, но ни за что не позволю ей напялить на себя эту дурацкую тряпку и тащиться в ней неизвестно куда.
Надо выбросить это платье.
С этой мыслью я небрежно сую ключи в карман и направляюсь к лифтам следом за Катькой.