Возвращение. Часть 2

   - Ты меня удивил! - сказал он, ощупывая бок. - Конечно, я не ожидал от тебя такой резвости и действовал не в полную силу, но все равно... У нас есть люди, занимающиеся в восточном стиле. Надо будет тебя у них потренировать. Такое в жизни может пригодиться, тем более в твоей. Из чего стрелял?
   - Может быть, не нужно? - спросил я. - Ну на фиг мне ствол при такой охране? Да и незаконно все это.
   - Это хорошо, что ты не рвешься к оружию, - сказал он. - Пока тебе его никто и не собирается давать. Спрашиваю на будущее, потому что всякое может случиться. Это милиция таких, как ты, вооружать не может, а у нас есть инструкции на все случаи жизни. Если выдадим, то совершенно законно и что-нибудь из карманного импорта для скрытого ношения. Так из чего?
   - Раньше из "Калашникова" и "Макарова", а уже в Минске из "Браунинга". Я очень неплохо стрелял, пока не посадил зрение.
   - Будешь у нас - проверим. А теперь вы, девушка. Чем-нибудь занимались?
   - Я только немного занимаюсь йогой, - ответила Люся.
   - Она гибче и сильнее многих девчонок ее возраста, - вмешался я. - Но заниматься рукопашным боем не будет. Все равно какие-то результаты появятся не раньше, чем лет через пять. А вот потренировать в стрельбе из вашего карманного ствола не помешает.
   - Не вопрос, - кивнул он. - Я сегодня отчитаюсь, и решим, чем вам заниматься.
   Вскоре после его отъезда пообедали, а потом приехал Келдыш.
   - Это президент Академии... - начала представлять его Елена.
   - Здравствуйте, Мстислав Всеволодович, - поздоровался я. - Не нужно, Елена Викторовна, я знаю товарища Келдыша и то, что могу ему предоставлять только научно-техническую информацию. Давайте пройдем в мою комнату, там нам будет удобнее беседовать.
   - Мне в двух словах объяснили, что вы собой представляете, - сказал он, когда мы зашли в мою комнату. - Но я все равно не могу понять, как такое можно сделать.
   - Не мучайте себя этим вопросом, - сказал я. - Это сделано представителем цивилизации, намного обогнавшей нас в развитии. Мы всего лишь открыли эффект обратимости времени на уровне элементарных частиц. О несвязанных пространствах и реальностях писали лишь фантасты, сами не понимая, о чем пишут. Давайте лучше поговорим о ваших вопросах.
   - Вы не можете сказать, когда я умру? - спросил он. - Это, конечно, не научная информация...
   - Не понимаю, почему все в первую очередь рвутся узнать дату своей смерти, - сказал я. - Я бы на вашем месте не спрашивал. Но если хотите... Вы умрете летом семьдесят восьмого года в своем гараже от сердечного приступа. Точной даты, извините, не помню. Но учтите, что реальность меняется и у вас есть шанс прожить на десять лет больше. Меньше нервничайте и заранее займитесь своим сердцем. Попейте хотя бы боярышник, он его прекрасно укрепляет. И займитесь медитациями, ничего так не снимает стрессы, как они. Могу рассказать, как и что делать. А теперь давайте ваши вопросы.
   - У меня в первую очередь вопросы, связанные с технологией изготовления микросхем. Жаль, что мне не разрешили привезти того, кто этим занимается. Это, видите ли, не мой вопрос. Сможете ответить?
   - Конечно, - сказал я, просмотрев вопросы. - Все это нам преподавали достаточно подробно.
   - А почему вы тогда...
   - Дорогой, Мстислав Всеволодович! - сказал я. - Я свои тетради писал больше полугода! У меня уже рука отваливалась. Я считал, что написанного достаточно. Видимо, ошибся.
   - Вы и по другим направлениям сможете дать развернутый ответ?
   - Я вам не энциклопедия, - ответил я. - Что-то я знаю лучше, что-то только в общих чертах. Приносите свои вопросы, будем смотреть. А пока пойдите, поговорите с женщинами, а я напишу ответы. Это займет с полчаса, незачем вам здесь скучать.
   Я уложился чуть быстрее и вынес ему пять исписанных листов.
   - Что вы делаете в школе? - спросил он, бегло их просмотрев. - Не хотите поступить в один из наших ВУЗов?
   - Школу я сдам экстерном осенью, - ответил я. - А насчет технических институтов... Спасибо, но нет! Одну жизнь я отдал технике, вторую думаю посвятить искусству.
   - Жаль, - искренне ответил он. - Спасибо за помощь.
   - Я вызову охрану, - сказала Елена.
   - Спасибо, не нужно, - отказался Келдыш. - У меня здесь и машина, и сопровождение.
   - Ребята, подумайте, что вам нужно для жизни на ближайшее время, - сказала Елена. - Вряд ли вы с собой взяли на море много лишних вещей. Наверное, чего-то нет.
   - Было бы хорошо купить два комплекта учебников для девятого и десятого классов, - попросил я. - И еще не слишком паршивую гитару. Пока есть время, можно заняться подготовкой к сдаче экстерна, а гитарой скрасить вечера. Не люблю убивать время у телевизора.
   - Это я могу и заказать, - сказала она. - А что нужно из одежды и обуви? Возьмем машину, и все себе подберете.
   - Дают - бери, бьют - беги, - изрек я известную мудрость. - Кто бы возражал. Если нам предлагают прибарахлиться за счет государства, то я только "за". Много нам не нужно, но кое-что прикупить не помешает. Люся наверняка выросла из осенних туфель, а у вас здесь в конце августа бывает совсем не летняя погода. Болоньевые плащи можно купить. Сколько на нас выделили средств?
   - В пределах двухсот рублей на каждого, - ответила Елена. - Но это на весь август, а он только начался.
   - Много, - сказал я. - Сюда же не входит питание?
   - Нет, это только на покупки.
   - Тогда мы сегодня подумаем, что действительно нужно, а вы на завтра заказывайте машину. Устроим себе праздник.
    Глава 9 
   - Здравствуй, - сказал Суслов, заходя в кабинет Брежнева. - Говорил с ним?
   Еще совсем недавно они обращались друг к другу на "вы", но после последних событий Брежнев отбросил все формальности, окончательно включив Суслова в число друзей.
   - Вчера посылал за ними машину, - сказал Леонид Ильич. - То-то у внучки было радости!
   - Привязалась к ним?
   - Я сам к ним привязался, особенно к Геннадию. С ним весело и интересно, даже не учитывая его знания. Интересная смесь мальчишки и взрослого человека.
   - И что он сказал?
   - Он считает, что лучше тебя этого не сделает никто. Так и сказал, что в Политбюро Михаил Андреевич - это самый принципиальный человек.
   - Это как же он оценил мою принципиальность, если, по его же словам, меня совсем не знает? - хмыкнул Суслов.
   - По отношению к детям. Он так и сказал, что о человеке можно судить по его детям. Потом вспомнил о моей Галине и смутился. Я его попросил уточнить, что именно он имел в виду. Так он ответил, что ты ни Майе, ни Револию не помогал пробиваться. Всего в своей жизни они добьются сами. Дочери, говорит, мог дать квартиру без проблем, достаточно было одного звонка. А вместо этого пустил жить с семьей в свою квартиру. И еще сказал, что мне это будет трудно сделать. Вы, Леонид Ильич, слишком мягкий человек, особенно по отношению к друзьям. Вы их тяните за собой и не хотите видеть недостатков, а потом еще отстаиваете, несмотря на всю очевидность прегрешений.
   - У него что, вообще нет страха? - удивился Суслов.
   - Он боится, но старательно это скрывает. Но боится больше тебя, чем меня. Меня он раскусил и знает, что без веской причины я его не трону. Он у меня сейчас вроде совести: может говорить все, что хочет. Лишнего, правда, не говорит. Когда я спросил, были ли про меня анекдоты, он ответил, что были, но рассказывать не хотел. Не было в них, говорит, ничего смешного. Народ раздражали ваш возраст и немощность, их в анекдотах и высмеивали. А над чем здесь смеяться? Здесь плакать надо. Сделаете все, как надо, и не будет никаких анекдотов.
   - Но ты из него хоть один все-таки вытянул?
   - А как же. Про твои похороны. На поминках по Суслову выступает его лечащий врач и говорит: "Наш главный враг - склероз - вырвал из рядов строителей коммунизма лучшего сына отечества!" "Наш главный враг - недисциплинированность, - ворчит Брежнев, - мы уже час сидим, а Суслова все нет".