Алый восход
Джед нахмурился:
– Дружище, я же говорил тебе, что не хочу иметь никакого отношения ни к твоим речам, ни к твоей политике. Когда вернешься в Техас, мы будем вместе охотиться, но здесь каждый из нас сам по себе.
– Мне хотелось бы, чтобы ты тут встретился с одним человеком, – заявил Сэм.
Джед запрыгнул в седло.
– Дружище, я ведь тебе сказал, что не интересуюсь этим.
– Но это очень влиятельный человек, – продолжал Хьюстон как ни в чем не бывало. – И у него к тебе предложение. Поговори с ним – вот все, о чем я тебя прошу. Хотя бы выслушай его…
Еще недели две назад, повстречавшись с другом по пути в Алабаму, Джед понял, что именно этим все закончится. Сэм был уверен: чем больше людей с деньгами он сумеет привлечь на свою сторону, тем больше у техасцев появится оснований обратиться в Вашингтон с требованием присоединить к Штатам территорию Техаса. Разумеется, Джед прекрасно понимал, что Техас отчаянно нуждался в притоке капиталов, но он полагал, что техасцы сумеют справиться со своими проблемами собственными силами и обойдутся без помощи чужаков.
Натянув поводья, Джед проговорил:
– Я уже все сказал и теперь отправляюсь в Техас. Сэм направил своего коня следом за лошадью Джеда.
Поравнявшись с ним, пробормотал:
– Но пойми, я дал ему слово…
Джед в раздражении передернул плечами; он понял, что придется уступить и выполнить просьбу друга. Впрочем, он с самого начала знал, что уступит, потому что ни в чем не мог отказать Сэму Хьюстону. Сэм научил Джеда читать и писать свое имя, и они не раз спасали друг другу жизнь, сражаясь с многочисленными врагами. К тому же Сэм сказал, что уже дал слово…
– Черт бы тебя побрал, – проворчал Джед. – Ты же знаешь, что мне легче пройти босиком по гнезду гремучих змей, чем участвовать в этих твоих затеях.
Сэм с усмешкой пожал плечами; он тоже с самого начала знал, что друг ему не откажет.
– Так зачем же я тебе нужен, Сэм? Что ты на этот раз затеял?
Хьюстон снова усмехнулся и, непринужденно откинувшись в седле, проговорил:
– Полагаю, тебе будет полезно пообщаться с образованным человеком, мой юный друг. Тебе необходимо немного пообтесаться. – Немного помолчав, Сэм добавил: – Прошу тебя внимательно выслушать то, что он тебе скажет. Просто выслушай, и все.
– Хорошо, договорились, – пробормотал Джед. – Из-за того, что мне предстоит его выслушивать, придется выехать намного позже, чем я рассчитывал. Так что не мешало бы поторопиться…
Объехав вокруг дома, Джед спросил:
– Кстати, кто этот человек? О чем ему хочется со мной поговорить?
– Это лорд Хартли. Он из Англии. Что же касается темы вашей беседы… Сам все узнаешь, когда поговоришь с ним. Он гостит на плантации Спринг-Хилл. Это как раз по дороге в город, так что ты ненадолго задержишься.
Джед прекрасно знал, где находится Спринг-Хилл – одна из самых процветающих алабамских плантаций. В детстве Спринг-Хилл являлась для него символом всего, чего ему хотелось бы достигнуть в жизни, – это была его детская мечта, до сих пор не сбывшаяся. И вот теперь, когда он собрался навсегда распрощаться с Алабамой и своими мальчишескими грезами, ему предстояло впервые в жизни въехать в ворота плантации Спринг-Хилл. Что ж, возможно, в этом был какой-то смысл…
Выезжая на дорогу, Джед проговорил:
– Только хочу сразу предупредить: надолго я там не задержусь.
Сэм с усмешкой покосился на друга:
– Не задержишься, если не захочешь. Но я подозреваю, что тебе там предстоит возобновить… весьма приятное знакомство.
Джед внимательно посмотрел на Сэма:
– Ты говоришь о молодой леди, с которой я недавно расстался?
Джед только сейчас сообразил, что юная красавица так и не назвала своего имени, хотя он представился по всем правилам.
Сэм между тем продолжал:
– Ее зовут Элизабет Коулмен. Она с плантации Ларчмонт, но сейчас гостит у мистера Уильяма Бледсо. Так что приготовься к встрече. – Выдержав эффектную паузу, Сэм добавил: – Уверен, что она не откажется возобновить знакомство.
Глава 3
В этот солнечный майский день плантация Спринг-Хилл вполне оправдывала свою славу. Обширные сады пенились цветами древовидных азалий и фуксий, вдоль извилистых дорожек сплошной стеной протянулись благоухающие кусты алых и белых роз, ряды чудесных желтых нарциссов чередовались с кустиками лаванды, а изумрудная трава газонов была тщательнейшим образом подстрижена.
По дорожке же, мимо изящных столиков, уставленных серебряными вазами с клубникой, подносами с нежнейшими кексами и хрустальными чашами для пунша, прогуливались молодые леди в туалетах пастельных тонов и джентльмены во фраках и атласных шарфах. Зонтики от солнца, украшенные кружевами и лентами всех цветов, трепетали над головами дам, а отполированные до блеска трости джентльменов постукивали по мраморным плитам дорожек.
На одной из лужаек юные красавицы в ослепительных нарядах играли в крокет. Под развесистым дубом самые богатые плантаторы штата курили сигары и беседовали о будущем Юга и достоинстве южной аристократии. Дети со смехом и громкими криками носились по лужайкам, играли в мяч и катали обручи, однако не забывали при этом, что за ними бдительно следят мамаши.
Цезарь же, вполне довольный своей жизнью, дремал у себя будке, излишне темпераментный жеребец был уже почищен и теперь жевал в конюшне овес, а Элизабет Коулмен и Маргарет Ли сидели в гостиной на обтянутом полосатым шелком диванчике. Скромно склонив головки, девушки негромко переговаривались, но каждая думала о своем.
Шурша черным шелковым платьем, Нэнси Ли вошла в гостиную и подошла к письменному столу. Повернувшись к подругам, она выразительно взглянула на Элизабет, и та невольно отвела глаза. Было совершенно очевидно: Нэнси узнала о ее утренней эскападе. Но каким образом?..
Элизабет, подкупив мальчика при конюшне земляничным тортом, уговорила его позаботиться о жеребце и не сообщать груму мистера Бледсо о ее утренней верховой прогулке. После этого она с величайшей осторожностью поднялась наверх по черной лестнице, и, казалось бы, ее никто не заметил. Ей удалось помыться, привести себя в порядок и переодеться у себя в будуаре до того, как о ней вспомнили. Грязную амазонку и исцарапанные ветками ботинки для верховой езды она завернула в узел и уложила на дно саквояжа Так как же Нэнси догадалась?.. Как узнала о ее приключении? Должно быть, имела еще одну пару глаз – на затылке.
Снова взглянув на Элизабет, Нэнси сказала:
– Я полагаю, юная леди, что нам следует кое-что обсудить, прежде чем мы присоединимся к гостям. – Немного помолчав, она добавила: – Поскольку же поведение одной из вас непременно повлияет на поведение другой, вам обеим будет полезно выслушать меня.
Подруги в замешательстве переглянулись и потупились. Сердце Элизабет глухо забилось; ей уже казалось, что следовало сразу рассказать обо всем Нэнси, ведь она и так догадалась… Но все-таки – каким образом?
Нэнси Ли, вдова священника, являлась воплощением всех возможных добродетелей, то есть была идеальной южанкой. Антуанетта, младшая дочь Нэнси, вышла замуж за Уильяма Бледсо и стала хозяйкой великолепного особняка и богатейшей плантации. Так что теперь Нэнси направила всю энергию на устройство судьбы своей старшей дочери Маргарет… и ее лучшей подруги Элизабет Коулмен.
Нэнси Ли пользовалась всеобщим уважением, именно поэтому Абрахам Коулмен, отец Элизабет, после смерти супруги доверил Нэнси воспитание дочери. Плантация мистера Коулмена находилась всего в восьми милях от владений Уильяма Бледсо, и Элизабет часто у него гостила, особенно в последние два года. Порядки в доме мистера Бледсо были не слишком обременительными и строгими, так что у Элизабет не находилось поводов для разочарования – если, конечно, не считать такие ситуации, как нынешняя.
Будучи вдовой, Нэнси носила черные платья, подчеркивавшие изящество ее фигуры, а иссиня-черные волосы, резко контрастировавшие с безупречно белой кожей, стягивала на затылке в тугой узел. Хотя взгляд Нэнси мог бы остановить самого дьявола, ее подлинная сила заключалась не в суровости, а в мягкости. «Я весьма разочарована твоим поведением, дорогая», – говорила Нэнси, когда хотела отчитать Элизабет, и девушке в такие моменты хотелось втянуть голову в плечи и закрыть лицо ладонями, чтобы избежать ласкового и печального взгляда опекунши.