Похититель невест
– Как вы провели день, миледи? – поинтересовался Джастин, усаживаясь на грубо сколоченную скамью и с жадностью отхлебывая большой глоток еще теплого сидра.
– Неплохо, милорд, благодарю вас, – весело ответила ему Эвелина. – Как видите, мы с Мег на славу потрудились в кухне.
Когда она так приветливо улыбалась ему, Джастин с трудом видел в ней ту черствую, холодную женщину, какой совсем недавно считал кузину своей жены. Если в Лондоне он познакомился с хитроумной кокеткой, что, должно быть, вела себя так лишь по наущению коварного отца, то с тех пор, как леди Эвелина поселилась в Тальваре, она стала неизменно дружелюбной и веселой. Ее смело можно назвать очаровательной собеседницей. И очаровательной женщиной. И к тому же ее интересовали вещи, к которым женщины обычно совершенно равнодушны. Ей нравилось заходить к сэру Джастину в кузницу и расспрашивать о том, как он кует мечи и кинжалы. И вообще, ее интересовали такие подробности, что нередко Джастину было совсем не просто отвечать на ее дотошные вопросы. Казалось, ей никогда не надоест расспрашивать его об истории Тальвара, о том, как управляются с хозяйством, ее интересовали также планы Джастина на будущее. Кроме того, Эвелина не уставала восхищаться новшествами, введенными в Тальваре. Джастин и сам удивлялся, что раньше полагал, будто леди Эвелина никогда не будет счастлива в такой простой по сравнению с ее лондонским особняком обстановке. У него складывалось впечатление, будто Эвелина куда сильнее полюбила Тальвар, чем Изабель.
– А для вечерней трапезы мы накроем настоящий праздничный стол, и я клянусь, что вам он придется по вкусу! – добавила Эвелина, по-детски задорно встряхивая головой. – Только представьте, милорд: баранина, запеченная с пряными травами, и фазан под соусом из черной смородины. Что до меня, так у меня просто слюнки текут, стоит только вспомнить.
Она звонко рассмеялась, и Джастин не мог не присоединиться к ней. Честное слово, в обществе этой прелестницы скучать не приходится.
– Но не забывайте, кузина, что вам не следует уставать, ведь вы носите под сердцем ребенка, – напомнил он Эвелине, доставая из корзины один из маленьких сладких пирожков. – Мне кажется, вы слишком много трудитесь. Кстати, а почему ни Мег, ни Оделин не могли принести эту корзину? Почему это не сделала сама Изабель? Ведь ей-то наверняка было бы особенно приятно покормить меня, тем более что сейчас она чувствует себя лучше и беременность больше не доставляет ей хлопот.
Улыбка медленно исчезла с красивого лица Эвелины, сменившись смущением. Она поспешно отвела глаза.
– Право же, милорд, я чувствую себя совсем неплохо. Вы не должны беспокоиться ни из-за меня, ни из-за моего несчастного младенца. А Изабель… Она… она слишком занята, чтобы самой идти в кузницу.
Джастин проглотил кусочек пирожка и с удивлением взглянул на Эвелину.
– Так вы просили ее об этом?
Эвелина кивнула.
– Да, милорд. Но она сказала, что слишком занята и не может отрываться от своих подсчетов ради такой глупости! Вот еще, спускаться вниз, чтобы нести своему мужу пирожки и сидр. Но она просила меня передать вам привет, и, честное слово, – тут она подняла голову, устремив полный обожания взгляд сияющих глаз на Джастина, – я счастлива, что решила сама пойти к вам. Вы все это время были так добры ко мне, милорд, что я рада услужить вам всякий раз, как только мне представляется возможность сделать это.
Джастин уставился на нее.
– Изабель сама вас об этом попросила?
– Она и в самом деле, похоже, очень занята, – тихо заверила его Эвелина, наклоняясь вперед. – Милорд, вы же знаете, что она трудится, не покладая рук, чтобы помочь вашим братьям…
– Да! – взорвался Джастин, бросая в корзину недоеденный пирожок и отпихивая от себя кружку. – Именно! Моим братьям! Господи, дай мне силы!
Вскочив, он раздраженно провел рукой по волосам и зашагал взад и вперед по кузнице, пинком отбросив в сторону пустое ведерко из-под воды.
– Проклятие! – выругался он.
Эвелина встала и, приблизившись к нему, положила обе руки на его локоть.
– Милорд, умоляю, не стоит так сильно огорчаться. Пожалуйста, не сердитесь на мою сестрицу Изабель. Она всего лишь делает то, что у нее лучше всего получается и что доставляет ей наибольшее удовольствие.
– Но она же моя жена! – вскричал он. – Неужели я всегда буду значить для нее меньше, чем все ее проклятые подсчеты и расчеты? Сколько мне еще ждать, пока она, наконец, отведет мне хоть какое-то место в своей жизни? – Оттолкнув Эвелину, он вернулся к скамье, тяжело опустился на нее и обхватил голову руками. Прошло несколько минут, и Джастин жалобно добавил: – Нет, все совсем не так, я погорячился. Мне не следует говорить о ней подобным тоном. Изабель обладает всеми качествами, которые мне всегда хотелось видеть в спутнице жизни, и даже более того. Она не заслуживает, чтобы я отзывался о ней столь резко. Я знаю, она желает лишь одного – помогать мне, хотя я никак не могу втолковать ей, что меня нисколько не интересует возможность обогащения. Но занятие торговыми делами приносит ей радость и делает ее счастливой. – Он выпрямился, растирая затылок, наливавшийся тупой тяжестью. – Я привез ее в Тальвар, чтобы она была здесь счастлива.
– Вы совершенно правы, и она действительно счастлива, – поддакнула Эвелина, опуская руки на его напряженные плечи и принимаясь нежно растирать их. – В доме моего отца она никогда не выглядела такой довольной, как тут, с вами. Но разве вы не хотите допить сидр, милорд? Надеюсь, он поможет вам успокоиться.
Джастина больше не мучила жажда, но он осушил кружку, желая порадовать Эвелину. Ему было приятно ощущать ее прикосновения к натруженным плечам – еще ни одной женщине не удавалось так быстро снять с него усталость после работы. Склонив голову, он расслабился, нежась и наслаждаясь лаской ее умелых ладоней.
– Благодарю вас, – проговорил он немного погодя. – Вы очень добры, кузина.
– Если и так, то лишь потому, что хочу отплатить вам за вашу доброту. Вы позволили мне остаться и храните мою тайну ото всех. Я так благодарна, что у меня просто нет слов, милорд. – Она подергала его за ворот туники. – Ну-ка, снимайте, если не боитесь озябнуть, и я помогу вам надолго забыть об усталости. Смотрите-ка, ваши мышцы совсем онемели.
Джастин повиновался, ему было жарко в духоте маленькой кузницы. Он стянул через голову тунику и отбросил ее на табурет. Прикасаясь к его обнаженной коже, руки Эвелины прямо-таки творили чудеса. Удивительно, но ее пальцы оказались весьма сильными и весьма ощутимо разминали и растирали его тугие мускулы, и скоро Джастин уже стал морщиться от боли.
– Вам недолго осталось хранить свою тайну от всех, – сказал он. – Жать, что вы не разрешаете мне рассказать Изабель правду.
– О нет!
– Она поймет. Ну почему вы не хотите довериться мне? Изабель никогда не отвернется от вас. Ведь того, что с вами стряслось, уже не изменить. Неужели вы считаете, что она настолько жестокосердна?
– Я считаю Изабель самым добрым и способным к состраданию созданием на всем белом свете, – ответила ему Эвелина. – Но мне невыносима мысль о моем позоре. – Да и после того горя, что ей пришлось пережить по моей вине, разве я посмею взвалить на нее еще и бремя моего несчастья?
Неожиданно дверь в кузницу скрипнула, а затем широко распахнулась. Эвелина и Джастин разом обернулись и увидели стоящую на пороге Изабель, закутанную в теплый плащ, который она придерживала обеими руками.
Сердце Джастина переполнилось радостью при виде любимой жены, и он поднялся на ноги, воскликнув:
– Изабель!
Эвелина отшатнулась от него, повторяя перепугано:
– Изабель!..
Джастин удивленно взглянул на Эвелину, недоумевая, почему она произносит имя его жены таким тоном, словно та застала их за каким-то непристойным занятием. Но Эвелина лишь заталкивала кружку от сидра в корзину с нетронутыми пирожками и поспешно отводила от Джастина глаза.
– Прости меня, Изабель, – виновато пробормотала Эвелина, отчего Джастин еще больше смутился. – Я лучше пойду.