Первая мировая (Хроника обороны крепости Осовец)

В действующую армию весной 1915 г. Академией художеств была направлена большая группа художников-баталистов, которые официально назывались Военно-художественным отрядом Академии Художеств. В этот отряд практически полностью вошел батальный класс Академии. Отрядом со стороны военных командовал полковник В.К. Шенк, со стороны Академии — художественным руководителем был профессор Н.С. Самокиш-Судковский. Многие из них по результатам своей работы и командировки на театр военных действий, на выставках демонстрировали художественные произведения анималистского характера. Темы полотен и этюдов были весьма разнообразны. Но тема боевых друзей — воина и лошади наиболее часто отображалась в полотнах художников-баталистов Первой мировой войны.
Мария Николаевна считала несправедливым, что эта тема со временем ушла из сферы интересов российских художников. Постепенно эта тема уходит и из других сфер нашей жизни. Образ лошади становится красивым мифом. В советский период, используя старинный патефон, Мария Николаевна часто слушала классическую музыку, арии из опер в исполнении Шаляпина, Козловского, Лемешева и других известных оперных артистов. Много старинных пластинок у нее были с военными маршами. Но любимым ее музыкальным произведением была песня в исполнении Утесова о судьбе лошади и извозчика, которых из жизни постепенно вытесняют автомобили и метрополитен.
Во время службы сестрой милосердия в Осовецкой крепости, в краткие минуты отдыха Марию Николаевну радовало общение с отцом и, практически ежедневно, приходящие в ее адрес письма и почтовые карточки. В основном они были от матери, жившей в ту пору в Москве, и от мужа, который воевал в нескольких километрах от Осовца, неподалеку от Варшавы. С почтой в Осовце, по сравнению с другими участками фронта, дела обстояли неплохо. Этому способствовало железнодорожное сообщение и наличие шоссе и грунтовых дорог. В крепость достаточно часто поступала периодическая печать — журналы и газеты. Мария Николаевна любила читать журналы «Нива», «Родина», другие иллюстрированные периодические издания. Впрочем, во время отдыха она читала и много книг — художественных и специальных. Особенно она любила читать поэмы и стихи русских поэтов. Наверное, неспроста, первой книгой, которую мне подарила бабушка совсем в юные годы было отдельное издание А.С.Пушкина — поэма «Руслан и Людмила». Эта небольшая уже сильно потрепанная книжица хранится у автора до сих пор.
Строки стихов, посвященные раненым бойцам Первой мировой всегда трогали ее сердце. Возможно подобные стихотворения, когда то повлияли на выбор ее стези:
Раненым
 
 
Не дорогие хризантемы,
 
Несите раненым любовь.
 
За нас, пока мы были немы,
 
Они в бою пролили кровь.
 
А им не надо лучше счастья, —
 
Всю жизнь томящимся в тоске, —
 
Как — дрожь почувствовать участья
 
В родной протянутой руке.
 
Святая нежность без названья
 
В сердцах рождается простых.
 
Их просветленное молчанье
 
Красноречивей слов пустых.
 
Они в лицо глядели смерти,
 
Не отводя упорных глаз.
 
Их взгляду ясному поверьте,
 
Поймите их. Не надо фраз.
 
Чтоб знали чистые, как дети,
 
Герои славных долгих битв,
 
Что это праздник в лазарете —
 
Свиданья, полные молитв!
 
К святым сердцам не будьте немы, —
 
Они на подвиг рвутся вновь.
 
Не дорогие хризантемы,
 
Несите раненым любовь!
 
 
Письма раненых
 
 
С какой печалью и любовью
 
Читаем мы, сквозь слез туман,
 
Листки, написанные кровью,
 
Струящейся из ран…
 
На нас глядят из каждой строчки
 
Все те же милые глаза,
 
Нам снятся пушки, рощи, кочки
 
И бранная гроза!
 
И мы следим за каждым шагом,
 
Не покидая ни на миг
 
Того, кто рухнул за оврагом
 
И выронил свой штык.
 
Мутится взгляд его от муки,
 
В крови — томительный пожар,
 
И вот протягивает руки
 
Спаситель санитар!
 
И под огнем жестоким боя,
 
Оставив красный, влажный след,
 
Несут сраженного героя
 
В походный лазарет.
 
Здесь ночи тянутся в томленье,
 
А сердце снова рвется в бой,
 
Он слышит пуль глухое пенье
 
И пушек дикий вой.
 
Штыки щетинятся стальные
 
И знамя веет над полком,
 
А где-то ждут его родные
 
В осиротелый дом
 
С какой печалью и любовью
 
Читаем мы, сквозь слез туман,
 
Письмо, написанное кровью,
 
Струящейся из ран [79].
 
 
Яков Годин
 
С волнением автор этой книги иногда просматривает пожелтевшие, потрепанные страницы периодических изданий российского государства, которого в прежних очертаниях уже нет на карте мира. Возможно, не только Мария Николаевна, но и другие герои обороны крепости Осовец, читали первый номер новогоднего выпуска журнала Родина за 1915 г. — год героической обороны крепости Осовец (Рис. 41). На титульном листе этого журнала имеется символическое изображение матери-Родины в былинных доспехах, шлеме и с мечом в одной руке. Рука об руку она идет вперед навстречу разрывам снарядов, вместе с мальчиком — символом, одновременно, Нового Года и Русского народа. Мальчик держит в руке, развевающееся на ветру, знамя. На знамени написано слово Победа. Это знамя удивительным образом напоминает Знамя Победы в Великой отечественной войне 1945 г. Как будто художник Георгиев — автор этого изображения «отложенной мечты», смог побывать в будущем и донести окончательные итоги войны с Германией из 1945 в 1915 год. Рядом с этим художественным произведением размещено стихотворение М. Семенова, которое воспроизведено далее:
На Новый Год
 
 
Пусть под орудий грозный гром
 
Мы этот год кончаем старый;
 
Пусть с гордым, дерзостным врагом
 
Еще не кончен спор наш ярый;
 
Но грянет день; побед заря
 
Над нами радостней заблещет,
 
Пред мощью Русского Царя
 
Безумный недруг затрепещет.
 
Орел двуглавый развернет
 
Еще величественней крылья,
 
И от меча погибнет тот,
 
Кто дерзко поднял меч насилья.
 
С молитвой жаркой на устах
 
Мы этот год встречаем новый
 
И с верой пламенной в сердцах
 
Пойдем мы снова в бой суровый —
 
И Русь год новый обновит
 
Победой радостной и славной,
 
И Царь-Царей благославит
 
Народ великий православный.