Корона последней принцессы

Наконец невысокая дама в форме и с рацией в руке подошла к ней и объявила на ломаном русском, что Алена должна проследовать за ней. Девушка так и сделала, бросив последний взгляд через стеклянную стену на недоумевающую Катюшу.
Они попали в длинный коридор и оказались в небольшой комнате без окон. Дама указала Алене на стул около квадратного стола и заявила, что сейчас с ней поговорят. Алена потребовала сообщить ей причину, по которой ее не пропускают в зал ожидания и конфисковали ноутбук, но дама уже сделала вид, что не понимает по-русски. Алена повторила свои претензии по-английски и по-немецки, но работница аэропорта быстренько вышмыгнула из комнаты. Послышался скрежет поворачивающегося в замке ключа. Дернув ручку, Алена убедилась в том, что ее заперли.
Девушка принялась ходить по комнате. Если бы она уселась на стул, то это выглядело бы так, будто она подчинилась, покорилась своей судьбе. А Алена не собиралась покоряться! Если из-за местных взяточников и крючкотворов она пропустит рейс на Москву, то им несдобровать! Герцословакия просто мерзкая страна, в которой все идет наперекосяк! Пусть не думают, что смогут отделаться стандартными извинениями! Она потребует объяснений, пожелает встретиться в российским послом, подаст в суд на работников аэропорта, в конце концов! Потому что ее удерживают, как преступницу, ничего не объясняя! Алена знала, что ни в чем не виновата, в ее багаже нет ни бомбы, ни наркотиков, ничего другого запрещенного к вывозу. Но отчего же ее заперли в этой комнатушке и забрали документы? Время тянулось бесконечно долго. Алена то и дело посматривала на наручные часики. Вот уже скоро и посадку объявят, а она все еще торчит здесь, и никто, кажется, не намеревается ее выпускать или хотя бы объяснить, в чем же дело...
Алена снова дернула ручку и принялась барабанить в дверь.
– Немедленно выпустите меня отсюда! – кричала она. – Я желаю получить разъяснения! Это самый настоящий произвол! Я на вас всех в суд подам!
Но никто на ее пламенные призывы не отозвался. Девушка, ощущая жажду, опустилась на пол рядом с дверью. Самолет вот-вот должен подняться в воздух. Выходит, что она не улетит в Москву, во всяком случае, своим рейсом. Алена заплакала – сказались стресс и напряжение последних дней. Она проклинала Герцословакию, Экарест, Академию наук и отчего-то короля Георгия Любомировича. Вот сумел бы тот, как некоторые из его родственников, сбежать за границу, тогда бы некого было и идентифицировать! Папку никогда бы не пригласили в эту чертову балканскую страну, и никакой бы трагедии не случилось. И отчего все так плохо и беспросветно?
Внезапно до слуха девушки донесся звук поворота ключа, и дверь приоткрылась. Размазывая по щекам слезы, Алена вскочила с пола, ринулась к выходу и увидела мужчину в униформе, который проскользнул в комнату и, прикрыв за собой дверь, приложил палец к губам. Ну надо же, ей еще запрещают плакать! Вы только посмотрите!
Алена закричала было по-английски, что не желает больше оставаться здесь, в каморке, и хочет, чтобы ей объяснили причину ее задержания или немедленно выпустили, но осеклась. Потому что подумала, всмотревшись в лицо вошедшего субъекта, что где-то его уже видела. Так и есть, эти пронзительные синие глаза…
– Вы ведь спасли меня в метро, да? – спросила она по-русски и спохватилась: мужчина же ее не поймет. Вот ведь совпадение – вчера они встретились в подземке, а сегодня в аэропорту!
А странный субъект в тот момент уже осматривал в щелку приоткрытой двери коридор. И, не оборачиваясь, ответил, причем тоже по-русски и без малейшего акцента:
– Алена, не вопите вы так! Потому что если нас засекут, то будет очень плохо. И вам, и мне.
Затем он обернулся и добавил:
– А теперь выслушайте меня внимательно.
– Кто вы такой и что здесь происходит… – начала девушка, но мужчина властно поднял руку и оборвал ее:
– Вопросы, если позволите, потом. Если это «потом» вообще будет. Потому что не по своей воле вы вляпались в очень скверную историю. Они, и глазом не моргнув, избавятся от вас. Так же, как избавились от вашего отца.
Алена глубоко вздохнула, вдруг почувствовав, что в ушах у нее зазвенело. Что такое говорит этот нахал? Кто избавился от папки? «Они»? Да кто такие эти «они»?
– Или вы немедленно скажете мне, в чем дело, – заявила девушка, – или я закричу. Причем так громко, что меня на весь аэропорт будет слышно! Почему меня здесь удерживают, почему…
Субъект быстро прикрыл дверь, подошел к Алене и вдруг… поцеловал ее. Такого девушка совершенно не ожидала! Она попыталась отбиваться, замычала, но синеглазый тип был намного сильнее. И самое ужасное и позорное, что целоваться он умел, и Алене это понравилось. Нет, ну надо же, о чем она только думает…
– Извращенец! Сексуальный маньяк! Гадина! – посыпала словами возмущенная девушка, едва мужчина оторвался от ее губ. А тот сильно сжал запястье Алены и прошептал:
– Замолчите же, наконец! Иначе мне придется снова вас поцеловать. Вот уж удовольствие! Но как иначе заткнуть ваш фонтан?
Алена от неожиданности в самом деле смолкла. Никто до сих пор не жаловался на то, что целоваться с ней не является удовольствием. И вообще, что этот мерзавец о себе вообразил? Да ведь многие поклонники в институте и вне институтских стен были бы готовы на все, лишь бы Алена Кочубей, грациозная блондинка с серыми глазами и точеной фигуркой, их поцеловала! А нахальный тип еще смеет говорить гнусности!
– Вот так-то лучше… – пробормотал тип и отпустил запястье Алены. – Теперь слушайте меня внимательно. Повторять не буду. Ваше задержание – звено в цепи событий. Вас отсюда уже не выпустят. Живой, во всяком случае. Ну, или сдадут в дурдом, где вас до такой степени накачают всяческой дрянью, что мозги расплавятся.
– Но почему? – спросила пораженная такой перспективой Алена. Но тип снова оборвал ее:
– Все вопросы после того, как мы выберемся отсюда живыми. Сейчас мне нужно ваше содействие. Зарубите себе на носу, Алена: я рискую ради вас собственной шкурой. Если вас схватят и убьют, это будет плохо, но я сумею пережить. А вот самому оказаться в лапах негодяев мне не хочется. Итак, сейчас мы выйдем в коридор, и вы сделаете вид, что я вас конвоирую: руки за спину, понурый взгляд в пол. И не вздумайте выкинуть какой-нибудь фортель! Потому что погубите нас обоих! Надеюсь, понятно?
Он распахнул дверь и кивнул головой. Алена вышла в коридор. Заметила нескольких типов в форме и тут же потупила взгляд, завела руки за спину. Синеглазый нахал тронул ее за плечо и так повел куда-то вперед.
Когда они проходили мимо типов в форме, один из них спросил у синеглазого что-то со смехом по-герцословацки. Тот в таком же тоне ответил, и раздался взрыв хохота. Алена поняла, что речь идет о ней. Похоже, мужланы обсуждали ее прелести и то, что синеглазый якобы намеревается сделать с прелестной пленницей. Больше всего девушке хотелось лягнуть сексуально озабоченных «мачо» в пах, но она продолжала играть роль покорной арестантки.
Наконец они завернули за угол – и оказались среди пестрой толпы пассажиров. Служебные помещения остались позади! Алена подняла глаза и осторожно осмотрелась. А затем, быстро обернувшись, пихнула синеглазого в грудь и побежала прочь. Но налетела на необъятных размеров туристку в цветастых бермудах и майке с надписью по-английски «Ты завидуешь мне, потому что только я слышу голоса из другого мира» и краем глаза заметила, что ее конвоир поднимается с пола. Толстуха заверещала что-то по-немецки. Алена спешно извинилась и помчалась дальше, размышляя на ходу: даже если произошла задержка и самолет еще не вылетел, она все равно не сможет подняться на борт – заграничный паспорт и посадочный талон остались ведь в руках таможенников!
Девушка выбежала из здания аэропорта. Так что же ей сейчас делать? Наверное, надо обратиться в посольство России, там ей должны помочь. Но у нее и портмоне изъяли, нет денег ни на автобус, ни на такси, дабы вернуться в Экарест! И позвонить она тоже не сумеет!