Ученик ведьмы
Эйлифир торжественно пожал ему руку:
— Как-нибудь вернись и разыщи меня — и мы испытаем такое, что Фафнир покажется ягненком. В мире много неизведанных мест, Ивар, и если уж мне предстоит их изведать, ты мог бы ко мне присоединиться. — И он улыбнулся, все такой же таинственный и загадочный.
— Как всегда, я последний, — заговорил Флоси и, шагнув вперед, пожал руку Ивару. — Ну вот, Ивар, теперь тебе станет легче — я перестану тебя раздражать. Ужасно несправедливо, что ты уходишь именно тогда, когда я наконец почти тебя полюбил; только не надейся, что так легко от меня избавишься. Я буду часто навещать тебя, а если не поостережешься, то в один прекрасный день поставлю себе кузню где-нибудь в мире скиплингов, как это сделал один из Даинов. Прощай, Ивар.
Ивар обернулся к Регину, всей душой желая извиниться за свои прежние подозрения, — но обнаружил, что не в силах вымолвить ни слова.
— Ну ладно, — грубовато сказал Регин, обеими руками сильно пожимая руку Ивара. — Спасибо тебе за то, что избавил меня от рабства у Лоримера. Думаю, мы оба будем довольно часто пользоваться вратами на Белом Холме. Если я тебе понадоблюсь, позови меня вот этим. — Он положил в ладонь Ивара небольшой сверток, запечатанный воском. — Прощай. Удачи тебе, Ивар.
Он вскинул руку в прощальном жесте, и тотчас холмы и утесы Сноуфелла стали таять в тумане. Голова у Ивара закружилась, он покачнулся, точно земля завертелась под его ногами. Глянув вниз, он заметил, как что-то рыжее опрометью метнулось к нему, и мягкая тяжесть с размаху ударила его в грудь. Ивар повалился наземь, что было как нельзя кстати — так у него кружилась голова.
Миг спустя сварливый голос вывел его из оцепенения:
— Ну вот мы и дома. Давай-ка поскорее примемся за свои травы и вонючие снадобья. Надобно признать, что приятно оказаться так близко от моей дорогой могилы.
Ивар сел, моргая, и тотчас узнал голос Груса, и зеленые холмы, и замшелые утесы Белого Холма. Ниже на холме паслись овцы, и залив пересекала рыбачья ладья. Он поднялся, ощутив на плечах плащ Бирны, славную защиту от весеннего холодка, и зашагал вниз, к распадку меж холмов, где стоял ее сложенный из торфа домик; к его величайшему облегчению, с домом ничего не случилось. Внутри лежал толстый слой непотревоженной пыли.
— Вот теперь мы действительно дома, Грус, целы и невредимы, — проговорил Ивар, водружая Груса на почетное место на верхней полке, откуда тот мог надзирать за порядком и брюзжать насчет пыли и уборки.
Ивар развел огонь в очаге и поставил греться воду для чая. Тоскливое желание призвать Регина слегка ослабело, но ему все еще недоставало подначек Флоси и добродушных колкостей Финн варда.
Печальные размышления Ивара внезапно прервал Грус:
— Снаружи у двери кто-то есть. Смотри, Ивар, будь поосторожней. Опасную ты избрал для себя работенку — хранить врата в мир альвов.
— Помолчи, Грус. Ты меня не запугаешь Тем не менее Ивар с опаской приоткрыл дверь, чтобы выглянуть в щель. Что-то мягко, но решительно толкнуло дверь снаружи, и в дом вошел огромный рыжий кот, который приветствовал Ивара вежливым: «Мр-р-рау-у!» — и начал, громко мурлыча, тереться об его ноги.
— Финнвард? — Ивар опустился на колени, не веря собственным глазам.
Кот ответил протяжным мяуканьем и отправился подробно обследовать домик. Завершив обследование, он устроился на коврике перед очагом и зажмурил глаза с таким видом, словно был намерен никогда больше не пускаться в путь.