Звёздный Меч
Унылые места, ясный пень. Наши тени, тощие акселератки, тянутся за нами сзади и чуть справа, словно шлейфы неискупленных грехов.
Тротуаров нет. И ни единого транспортного средства в поле зрения. Куда мы попали?! Район борцов за сохранение экологии? Но почему ж тогда ни единой животины не видать? В городах подавляющего большинства терраформированных планет хоть какая-нибудь кошка бродячая, но прошмыгнула бы уже. И птиц с неба будто язык бога слизал… Навстречу лишь изредка попадаются прохожие.
Почему-то одни женщины, парочками и больше. И худенькие аборигенки, и более «плотные» челжи. Сравнительно шумные. Разговаривают, жестикулируют, одна даже засмеялась в голос. На нас внимания не обращают. Первым мужчиной, нам повстречавшимся кварталов через десять, оказывается скрюченный старикан, переволакивающий через улицу мешок, водружённый на… нечто вроде складной тележки, трубчатое сооружение о двух колёсиках. Подобные я видел в трущобах сотен планет. Похоже, экологическую нишу собак и кошек тут заполняют челов… стоп, а он кто?!
– Эй, дед, погодь-ка! – зовёт бродягу капитан. – На пару слов.
Дед опасливо оглядывается. По глазам понимаем – он человек. И… тикАет от нас человек этот спринтерски, будто увидел смерть с косой. Дхорр забодай, неужто «красные мечи» достали народ до мозга костей пяток?!
Переглядываемся. Пожимаем плечами. Идём дальше. Долго идём. Километра три. И выводит вдруг нас пустынный проспект, в южном направлении неожиданно «ломающийся» под прямым углом, к бурлящей, заполненной народом площади.
Сразу за углом, перегораживая короткий «послеизломный» отрезок – цепочка мужчин и женщин с лучемётами, скорчерами и давешними скрученными трубками в руках. К нам – повёрнуты краснозвёздными спинами. К толпе – стволами. Напирающая толпа, в отличие от шагающих колонн, не молчит. Большой хай ещё не поднят, но похоже, недалеко и до перерождения угрожающего ворчания в рёв. На головных повязках – золотые звёзды…
– Вас прислала Щайя Ожи? А где остальные? – оборачивается к нам один из роальдов цепочки.
Говорит на туземном наречии. Вполне нам понятном; загипнопедили его в нашу память, ясный пень, перед отправкой сюда.
– Да, – коротко отвечает Кэп Йо. Я невозмутимо продолжаю наш ответ, ломая язык непривычными сочетаниями протяжных гласных и шипящих звуков: – Остальные на подходе. Мы курьеры. Нам надо на ту сторону, – неопределённо машу рукой на толпу.
– Тут не пройдёте. Златозвёздные стеклись со всей округи. – Информирует роальд, ихний сержант, наверное. Пялится на нас белёсыми буркалами своими. Задумчиво произносит, разворачиваясь к нам стволом: – Интересно, а зачем вы оделись в куртки с красными мечами, если собирались пробираться через кварталы мятежников… Эй, челы, а ну-ка подойдите поближе! Что-то с вами не то…
Мы молча пятимся. Умный попался лыцарь леворюции, поди ж ты.
Толпа грозно напирает. Красномечники затравленно оглядываются на своего командира, а он…
– Правых, – коротко бросает мой командир, и первым разрезает сержанта пополам штурмовым эндером, выхваченным из-под полы. А не фиг было своей трубенцией нацеливаться, козёл! Я выкашиваю правую половину цепочки, пока Биг Босс занимается левой. Три секунды – и улица нашими стараниями превращена в мясную лавку.
Толпа, завидя такое дело, во всю мочь взрёвывает, словно по отмашке флажком, и… ка-ак хлынет прямо на нас, ка-ак затопочет прямо по обугленным, окровавленным кускам тел! Похоже, мы не только ревмагов, а и кого-то из толпы покромсали ненароком. И нашим и вашим, дхорр загрызи…
– Ноги, ё-моё!!! – орёт капитан, и мы показываем толпе краснозвёздные спины. Толпа мгновенно повышает уровень громкости рёва, а мы улепётываем за угол во все тяжкие. Туда, откуда припёрлись. Может, они нам спасибо сказать хотят, но рисковать не стоит, красное на монархистов действует традиционно, как мулета на быков-торо. Разъярённый рёв рикошетом отскакивает от стенок домов и со всех сторон норовит нас задавить. Во попали!
И не упомню, когда так бегал! Километр за минуту, ей-бо! Жить захочешь, все рекорды побьёшь…
– Ихнюю мамум тудыть чрез кормысло за ноги, – хрипит-пыхтит рядышком капитан, – да где ш тут калитки иль подворотни сраные… Ох ты ш, во!
Ныряем в тень обнаружившейся наконец-то арки. Створка стальных ворот, перекрывающих её, почему-то приоткрыта. Почему, выясняется тут же. Створку, налегая всем телом, захлопывает за нами тонюсенькая девчушка в чёрном трико и золотистой пАчке. «Балерина, ничего себе!», – изумляюсь я. Задвинув впечатляющий толстенностью засов, она командует: – За мной! – и плавно скользит мимо, вглубь арочной подворотни, обдав нас странным горьковатым запахом.
Следом за нею выскакиваем в сумрачный двор-колодец, голый, без единого растения, такой же как и улицы, по которым мы бродили. И видим – кого бы мы думали?! – животных. Несколько собачонок явно «дворянской» породы рядком смирненько сидят в углу, не обижая большого серого котяру, примостившегося поодаль. На пластиковой бочке угнездилась пара ворон. Животные и птицы всё-таки есть – только они умные, попрятались от греха подальше. Улицы в революционном городе – поля боёв, и там опасно. Это каждая собака, ворона или кошка понимает. Только не те, кто себя мнят разумными, венцами, дхорр затрахай, природы!..
(Позднее я узнал, что животных с улиц всё-таки приманили сердобольные горожане и горожанки, используя соответствующие магические приёмы… А растений на улицах экскалибурцы не сажают традиционно. Садики и оранжереи у них попрятаны внутри кварталов, являющихся кооперативами и конгломератами домов-крепостей. Учитывая традиции местной архитектуры, руководствующейся консервативно-незыблемым принципом «Мой Дом – моя крепость», есть куда прятаться меньшИм братьям от самоубийственно-политизированных старшИх, зверски свирепствующих на улицах.)
Балерина устремляется со двора в ещё одну арку, мы за ней. И оказываемся в сыром сводчатом коридоре, ведущем вниз. Уклон градусов двадцать, не меньше. Ароматец внутри – заплесневелый. Раздаётся щелчок, и под сводом загорается вереница неярких ромбовидных лампочек, окрашивающих воздух в розовые тона.
Девчушка оборачивается, и оказывается… бабушкой.
Морщины ветвятся по ухоженному, хорошо сохранившемуся, но увы, старому лицу; мерцающие белые глаза в упор изучают нас. А голос молодой! Роальдиха говорит:
– Вы не те, за кого себя выдаёте. Я чую. Я ведаю. – Она делает рукой замысловатый жест, значение коего нам абсолютно не ясно. – Вас прислали реставраторы, сверху… – то ли утвердительно, то ли вопросительно продолжает. – Вы-то мне и нужны.
А фигура у бабульки – сплошной ходячий секс! «Если у всех туземок, – думаю я, – фигурки сохраняются таким стройными и сексапильными в старости, то понимаю, откуда в королевстве взялось столько роче! В молодости-то местные женщины вообще потрясно выглядят!».
Мы с капитаном переглядываемся. Спорить с ней бесполезно. Ведьма, ясный пень. Таких тут немеряно. Колдуний, колдунов всяческих. Не все обитатели королевства таковы, но многие из, в той или иной степени, от мелкой бытовой магии до очень даже могущественных воздействий.
– Ну и чего тебе надо? – грубовато интересуется Биг Босс.
– Гарантий, – коротко бросает роальдиха.
Кэп Йо хмыкает. Говорит:
– А мы что, тебе обещались в чём?
– Нет. Пока. Но я вас проведу во дворец. Нам по пути. За это вы, когда победите, мне отблагодарите.
Издалека доносится грохот. Толпа прибойными волнами ломится в ворота.
– А мы победим?
– А я похожа на дуру, способную примкнуть к проигравшим?
– И чем же мы тебя отблагодарить можем, дорогуша? – по лицу капитана вижу: натурой он готов хоть счас. «Аналогично, – думаю я. – В крайнем случае, морщинистый фэйс можно подушкой прикрыть.»
– Замолвите за меня словечко. Когда вернётся король.
– Лично королю? – уточняет капитан.
– Лично тому, кто является вашим работодателем. – ОтрезАет туземка. «Интересно, она к воротам прямо от балетного станка выскользнула?..»