Еще раз о голом короле (сборник)

Стражники отходят от мешка на некоторое расстояние и тихонько совещаются между собой.
1-й стражник
(опасливо)
А если он начнет кричать: «На помощь!»
И кто-нибудь придет в конце концов?
2-й стражник
(со смехом)
В такое место и в глухую полночь
Придет лишь пара-тройка мертвецов!
Наконец стражники принимают решение и убегают вслед за Начальником стражи. Некоторое время на кладбище царит тишина. Потом слышится чье-то жалобное бормотание, и через секунду из мрака появляется ростовщик Джафар.
Джафар
Нет, я сейчас описаюсь со страху!
Нет, я сейчас наделаю в штаны!
(успокаивается)
Но кладбищу конец, хвала Аллаху,
Вон вроде и дома уже видны.
(воодушевленно)
Да, кладбищу конец!..
(натыкается на мешок)
Но что такое?! Боюсь, сейчас и мне придет конец!
Мешок какой-то грубый под рукою…
(в ужасе)
И в том мешке, наверное, мертвец!
Насреддин
(из мешка, возмущенно)
Обескуражен выводом я этим!
Вот дикости народной образец.
Любой, кого на кладбище мы встретим,
Выходит, обязательно мертвец?
Джафар
(обрадованно)
Так ты живой?!
Насреддин
(скромно)
Пока ещё не умер!
Джафар
Но раз уж мы с тобой накоротке,
То объясни: зачем сидишь ты, умник,
На кладбище, в завязанном мешке?
Насреддин
(словоохотливо)
История занятная такая,
Что грех не рассказать её, дружок!..
Купил аж за четыреста таньга я
У одного волшебника мешок.
Я был хромым, горбатым, одноглазым,
К тому ж имел с рожденья малый рост —
И – с помощью мешка – решил я разом
От всех своих избавиться уродств.
В моём мешке мне следовало ночью
На кладбище промыкать два часа
И убедиться утречком воочию,
Какие он свершает чудеса!..
Я испытал ужасные мученья,
Каких не испытал ещё никто!..
Зато прошел я полный курс леченья
И выздоровел полностью зато!
Когда лица рукою я касаюсь,
Я чувствую: не кожа, а атлас!
Теперь я просто писаный красавец!
И нет горба! И снова видит глаз!
Джафар
Что ж были за мучения, скажи мне!
Ответь, меня за глупость не браня!
Насреддин
Когда я был в мешке, явились джинны
И целый час дубасили меня!
Удар в лицо пинком в живот сменялся,
Но всё ж просить пощады я не стал!..
Меня лупили в пах, а я смеялся
И временами даже хохотал!
Джафар
(осторожно)
А где они сейчас?..
Насреддин
Ушли на ужин. Вернутся и опять продолжат курс!..
Джафар
Но курс уже не нужен?
Насреддин
Да, не нужен! Но я уже привык. Вошел во вкус!
Сказать ли, чем расстроен я жестоко
И чем моя забита голова?..
Я вылечился много раньше срока —
Всего за час. А заплатил за два!
Джафар
(стесняясь)
Сейчас темно, и я секрет свой выдам:
При свете дня – я форменный урод,
Своим невероятно гнусным видом
Пугаю я на улицах народ!
А ты здоров. Избавлен от пороков.
И времени потратил только часть!..
Продай же мне, дружок, остаток срока,
Продай мне неиспользованный час!..
Побыть в твоем мешке, скажу по чести,
Возможность мне настолько дорога,
Что я готов отдать не только двести,
А двести и ещё… аж три таньга!
Насреддин
(нехотя)
Пожалуй, уступлю тебе местечко…
Проверь и ты могущество мешка!
Джафар развязывает мешок, оттуда вылезает Насреддин. Лицо он прикрывает рукавом халата: как ни темно, но бережёного Бог бережёт.
(в сторону)
Поистине возмездия уздечка
Блудливого отыщет ишака!
Джафар пытается влезть в мешок, Насреддин ему помогает.
Да лезь же ты?.. Ан нет, не тут-то было!
С таким горбом в мешок тебе не влезть!
Джафар всё-таки забирается в мешок, и Насреддин завязывает его.
Горбатого исправит лишь могила!
(спохватившись, поясняет)
Пословица у нас такая есть!..
(назидательно)
И помни, брат!.. Когда вернутся джинны,
Ты страх им свой показывать не смей!
Они такою злобой одержимы,
Что станут бить тебя ещё сильней!
Подробнее о джиннах. Их три брата.
Два младших – эти вроде ничего,
А третий, старший, с голосом кастрата,
Так тот шайтана злее самого!
Захочется кричать от боли жуткой —
Кричи. Но только весело кричи!
Подначивай злодеев смехом, шуткой,
А изредка задорно хохочи!
А спросят: ты чего, мол, разорался? —
Скажи: я не от боли, мол, кричу.
Удар был слаб, я в нём не разобрался
И снова испытать его хочу!
А коль тебе ногой по пузу врежут,
Да так, что в пузе станет горячо, —
Ты не гневись, уйми зубовный скрежет
И попроси: нельзя ли, мол, ещё?