Виктория

какая-то, нездешняя, но я ей верю.
Куртки зашелестели. Бледные детские пальцы принялись застёгивать редкие пуговицы пальто и закутываться в тряпки, служившие шарфами.
Вскоре вереница двинулась наверх. Дети шли медленно и осторожно, будто опасаясь покидать подвал. Но в их глазах уже появились отблески отчаянной надежды на чудо.
— За дверью будет коридор из света, — Виктория, украдкой смахнув слезу со щеки, обернулась и обвела своих подопечных взглядом. — Он нас защитит, ничего не бойтесь!
Длинный сияющий тоннель начинался сразу за выходом из детдома и тянулся до самого корабля. Сквозь голубоватую вуаль можно было видеть полыхание взрывов на улице и огненные хвосты ракет в небе, но раскаты ударных волн звучали глухо. Полупрозрачные стенки и свод потолка периодически вспыхивали белыми искрами, отражая долетавшие осколки и комья мёрзлой земли.
Дети смотрели по сторонам с изумлением и восхищением. Даже хмурый мальчик, замыкавший шествие, явно находился под впечатлением от увиденного.
Снаряд угодил в старое раскидистое дерево. Толстая ветка с треском рухнула на энергетический тоннель, но отлетела в сторону, едва коснувшись сияния.
Ещё один короткий свист — и другой снаряд проделал широкую брешь в металлической ограде двора, расшвыряв куски железной сетки.
Когда вереница уже входила по пандусу в проём люка, в уютный янтарно-жёлтый свет шлюза, к детдому прилетела ракета. Окна разлетелись брызгами стекла, оранжевым бутоном полыхнуло пламя пожара.
Дети оглянулись на охваченный огнём приют.
— Игрушек у меня нет, только увеличительная линза и карандаши. — Виктория отвлекла их, мягко поторапливая. — Зато рисовать можно на стенах и на столе. А ещё кухня у нас говорящая.
Пандус с негромким жужжанием поднялся и лязгнул, закрыв собою шлюз. Звездолёт, погасив свечение тоннеля, начал подниматься над израненной горящей землёй медленно, плавно, с неспешностью парящей птицы. Но вскоре стремительно набрал скорость и исчез в тёмном небе.