Выхожу на связь (Очерки о разведчиках)
Но сегодня Василий медлит, неторопливо, как бы лениво, водя рукой по карте и делая на ней пометки. Лицо его хмуро.
— Плохие сведения? — нарушает тишину Ольга. — Ты недоволен?
Михайлов отвечает не сразу. Снова пробегает глазами донесения.
— Как тебе сказать… Ребята работают. Вот от Зайонца и его товарищей: «В Кракове, на Гердерштрассе, 11, расквартирован личный состав первой эскадрильи 77-й эскадры бомбардировщиков — около двухсот человек. Аэродром эскадрильи — в Раковице. Штаб восьмого летного корпуса — в Витковице». Вот сообщает Алексей: «Противник сильно укрепляет Краков. Замурованы окна первого этажа главпочтамта. В остальных — амбразуры, оборудован дот. В районе электростанции на улице Возжица — два дота. В костеле на улице Гродской — тоже два. Оборонительные работы ведутся днем и ночью». И твой дружок, Отман, прислал: «Командует обороной Кракова генерал-ортскомендант Китель. Гарнизон — три дивизии».
Михайлов замолчал.
— Что же тебе еще надо? Превосходный материал!
— Так-то оно так, — отозвался Василий. — Но ты посмотри сюда. — Он показал на карту. — Есть у нас полная картина вражеской обороны? Ясна нам система инженерных сооружений перед линией нашего фронта?.. Все наши сведения — зернышки. А чтобы из зерен хлеб получился, их еще перемолоть надо да испечь…
— Там испекут, в штабе фронта.
— На других будем надеяться? А в штабе надеются как раз на нас. Для нашей группы наступил самый ответственный момент.
— Что же нам делать? Как испечь этот хлебушек?
Василий задумался. Потом сказал:
— Главная беда — нет среди нас специалиста, инженера, который мог бы анализировать все эти разрозненные факты и воссоздавать общую картину.
— Где же нам раздобыть такого специалиста? Может быть, такой инженер есть в группе Зайонца?
— Нет, я уже спрашивал… К тому же нам нужен не подпольщик, а немецкий военный специалист.
— А что, если пригласить для консультации начальника фашистского укрепрайона? — насмешливо сказала Ольга.
— Остришь? Погоди, погоди… А почему бы и нет? — В голове Василия мелькнула еще смутная, но заманчивая идея. — Ладно, я подумаю, что нам делать. А пока давай подготовим шифровки.
К полуночи, уже завершая работу над донесениями, Михайлов обратил внимание на записку от Грозы, раньше показавшуюся ему малозначительной. По сообщению Музыканта, гитлеровцы в разных направлениях роют траншеи.
На окопы они не похожи — не так глубоки. Но что особенно подозрительно: работают сами немцы, а не поляки-горожане, как это делалось на строительстве обычных оборонительных сооружений. Цель, для которой предназначены траншеи, выяснить пока не удалось. Василий сделал пометку для Грозы: «Обратить на траншеи особое внимание».
К утру идея, зародившаяся в неиссякаемой на выдумки голове командира, оформилась в четкий план. Но даже и самому Михайлову этот план показался фантастическим.
Все же он собрал разведчиков и прибывших в отряд польских связных и дал им задание:
— Разведайте, где расположена инженерная часть Краковского укрепрайона. Кто ею командует. Какой у этого командира распорядок дня. Словом, все, что только можно.
Первым, через два дня, принес сведения Метек: «Инженерная часть укрепрайона дислоцируется в селе Рачиховице. Командует ею генерал-майор».
Михайлов поставил новую задачу: изучить месторасположение села, найти в Рачиховице надежных людей, явочные квартиры. Вскоре он уже получил имена и адреса польских патриотов. Он уже узнал, что вокруг села — лес, а в самих Рачиховицах — полным полно гитлеровцев.
Командир собрал свою боевую группу:
— Задание — самое важное за все время. И очень опасное. Нужны три хлопца. Кто пойдет?
Шагнули гигант Евсей Близняков, друзья танкисты Дмитрий Ильенко и Семен Растопшин.
— Добро. Задание — взять генерала, начальника укрепрайона. Обязательно живым.
Для связи и прикрытия группы Михайлов выделил еще двух бойцов. Проверил снаряжение каждого. Под плащами у парней целый арсенал: короткие немецкие пистолеты-пулеметы, гранаты, пистолеты, финки. В карманах плащей — бутылки с самогоном. Близняков повесил через плечо аккордеон.
— Ну, ребята, счастливо!
— Не поминайте лихом! — улыбаясь, ответил Евсей.
Через несколько дней связной группы вернулся:
— С генералом ничего не выйдет. Штаб очень сильно охраняется. Сам генерал выезжает только в бронеавтомобиле. Спереди и сзади — транспортеры с солдатами.
— Что же ребята не возвращаются? — Михайлов понял, что придется отказаться от столь заманчивого, но и столь же нереального плана.
— Они просят разрешить замену: вместо генерала взять майора, главного инженера укрепрайона.
Василий посветлел:
— Пусть тащат хоть майора!
Трое суток просидели в холодном погребе Евсей, Семен и Дмитрий, готовясь к операции. Да, генерала захватить не удастся. А вот майора… Польские патриоты, живущие в Рачиховице, установили, что пожилой майор стал наведываться в гости к сельской красавице Зосе.
Дом Зоси стоит на краю села. Чтобы пройти к нему, надо пересечь небольшую рощицу. Но майор осторожен: он посещает Зосю в середине дня с немецкой пунктуальностью — с часу до двух. В это время все улицы села заполнены солдатами. Попытаться схватить его днем? Риск огромный. На незнакомых парней могут сразу же обратить внимание. Никаких документов у них нет. Польского языка не знают. Первый же патруль… Ну что ж, в пистолетах-пулеметах полные диски, гранаты на поясах. Дешево они свою жизнь не отдадут. А иной возможности для выполнения задания нет.
Плащи — на плечи, шляпы — на самые глаза, бутылки — в карманы, аккордеон — на грудь. Трое загулявших польских хлопцев шумной гурьбой прошли через все село, к рощице. Разлеглись, будто бы прохлаждаясь, под деревьями.
Растопшин посмотрел на часы:
— Время!
По тропинке приближался, насвистывая веселый мотивчик, пожилой мужчина в офицерском мундире. На нагрудном кармане — гитлеровский Железный крест. В руках — какой-то сверток. Наверно, подарок Зосе.
Близняков еще издали пьяным голосом окликнул его:
— Пан офицер, разрешите прикурить?
Подошел Растопшин:
— Герр майор, выпьем шнапсу с нами за компанию?
А сзади — Ильенко. Вплотную, упирая из-под плаща пистолет-пулемет в бок, тихо:
— Геен рехтс, майн либе! Иди направо, мой дорогой!
Тут же, в рощице, за редкими деревцами, почти на виду у прогуливавшихся солдат, они набросили на майора плащ, нахлобучили бриль, надели через плечо аккордеон. И налили полный стакан самогона:
— Тринкен! Шнелль! Для храбрости!
Бутылку с остатками водки сунули ему в карман, взяли «приятеля» под руки и с песней провели по краю села к лесу. Видели, как немцы сердито провожают их взглядами и ругаются: «Ишь, мол, разгулялись, польские свиньи!..»
Только в лесу майор пришел в себя от изумления. Попытался сопротивляться и кричать. Пришлось связать ему руки и заткнуть рот кляпом.
С кляпом во рту, с вытаращенными от страха глазами майора втолкнули в землянку к Михайлову. При виде столь экзотической фигуры Василий сам вытаращил глаза.
Когда «языку» развязали руки и изо рта вынули кляп, он разразился проклятиями.
При обыске у майора обнаружили билет члена нацистской партии № 10340, выданный Курту Пеккелю еще в 1925 году! Майор тут же с гордостью заявил, что по этому билету как один из старейших членов национал-социалистской партии он имеет право входа в канцелярию самого фюрера.
Однако принуждать старого нациста к беседе не пришлось— язык развязался у него сразу. После первого же допроса Михайлов удовлетворенно сказал:
— Этот гусь лапчатый дороже любого самого жирного генерала!
Василий распорядился, чтобы принесли бумагу, линейки и карандаши, разложил перед инженер-майором карту:
— Не выйдете из землянки, пока не начертите весь план оборонительных сооружений укрепрайона. Предупреждаю: каждый объект будет перепроверен нашими людьми. За дезинформацию — расстрел.