Трудно ли быть Богом?

   - Мы и кое-какие трофеи добыли в брани! Если что покажем себя!
   Громадный мужик, видимо староста, тряхнул дубиной и воскликнул:
   - Вот, что вражья сила, с нашими детьми делает!
   Священник сделал успокоительный жест и тихим тоном пообещал:
   - Мы им отомстим... Присоединяйтесь огольцы к нам. Вместе пойдем в бой!
   Корсак рявкнул во всю глотку:
   - Больше дела, пора идти и драться!
   В разношерстной толпе послышались разъяренные и воодушевленные возгласы:
   -Где собираться? Кто поведет?
   Воинственный священник ответил:
   -Сейчас вам мудрое слово скажет дружинник князя Рязанского, славный витязь Евпатий Коловрат!
   Аккуратно поставив крест, служитель церкви засунул замершие ладони в широкие рукава. С удивлением посмотрел на пацанов, которые казалось совсем не страдают холода, хотя видимость потепления только добавила сырости и стало еще более зябко. Возникли даже подозрения, не черти ли это? Волосы светлые, черты лица красивые, но кожа уж очень темная - русские ребята вроде бы так загореть не могут. Но от размышлений отвлекло появление предводителя.
   На паперть вбежал высоченный воин в крупнозернистой кольчуге, отливающей серебром, начищенный до блеска стальной шлем ярко блестел на солнце. Вооружение ратника было богатым и двуручный меч, и две сабли, секира, метальные кинжалы с золоченым луком. При этом он вовсе не выглядел неуклюжим или перегруженным. Грозный воин свирепо фыркнул, стоящие рядом мужики отшатнулись. Затем лицо осветила улыбка, князь подчеркнуто вежливо поклонился на три стороны.
   -Бью вам челом, крепкие ратники, медвежьи охотники, волкодавы и пахари. Дайте мне слово сказать.
   -Говори Евпатий, слушаем!
   -Но будь краток!
   Звонко прикрикнул Корсак. С его стороны это выглядело очень дерзко, босоногий оголец, кричит на значительно более высокого и крупного князя-богатыря. Впрочем, тот видимо понимая, что мальчишки часто бывают несносны, продолжил выступление далее, не обращая внимания.
   -Знаю я кто такие, косматые демоны, табунщики-татары! Своими глазами видел их, своими руками ломал им хребты! Да и мне они оставили не мало рубцов на груди. - Могучий воитель тряхнул оружием, чья рукоять поражала удивительно тонкой работой. - Вот эта стальная шапка и сабля из Дамасской стали в самоцветах, были сняты с побитого князя татарского!
   Громадная толпа дружным хором взревела.
   -Да будет славен на веки народный князь наш Евпатий Коловрат!
   А воитель-богатырь продолжал, размахивая во время разговора кулачищами-дубинами:
   -Двенадцать лет тому назад - свежа еще об этой буре память народная. Ходил я сквозь степи обширные, вместе с братьями Ростовскими против орды монголо-татарской. Далеко мы прошли, вышли к морю синему, у прозрачных вод бурной Калки столкнулись с великой татарской ратью. Хитры на обман монголы, сильны в стрельбе, но нестойки в сече. Чуть придави их, подадутся назад с заманом и скоплением.
   Седобородый мужик-громила в доспехах подсказал:
   -Обманная тактика у них в крови Евпатий!
   Корсак уже не имел терпения, да сверх острые уши услыхали тревожный гул. Мальчишка-демиург проорал:
   - Враг уже очень близок... Я приведу татар к вам, а пока нужно расположить отряд в засаде!
   . ГЛАВА ? 2.
   Наверное, все же что-то изменилось, и Олег и его напарницы почувствовал, как бы определенный прессинг. В частности немцы словно подвезли дополнительное оборудование, после чего частота и интенсивность видений резко выросли. Вот опять этот мартовский сон, об прекрасном апреле.
   Пленив немецких пацанов-активистов, крепко привязав их вмонтированной в стену лестнице, Ангелина Костоломова устроила им импровизационный допрос. А именно сорвала с ног сапожки, распалила самодельный факел и стала поджаривать пяточки нацистам-подросткам.
   Те оказались неожиданно упертыми. Дергались, кряхтели, безуспешно пытались порвать впившиеся в лодыжки веревки, но информацию выдавать не хотели. А розовые пяточки, по немецкому чистоплотных мальчишек-ополченцев уже начали покрываться, сначала мелкими, а затем все более крупными, бледно-багровыми волдырями. Боль на нервных окончаниях подошвы была жуткая, но юные бойцы Гитлер-югента, держались за счет гордости и мужества. Они показывали, что их недаром выбрали в командиры над своими сверстниками. Туго сжатые челюсти, стекающая кровь с прокушенных губ, а также пот с висков и щек показывал как им на самом деле больно. Дыхание стало тяжелым, животы проваливались, но слышались лишь тихие сдавленные стоны. Мальчишки-немцы усилием воли сдерживали громкие крики.
   Огнезарная проказница Ангелина ощутила чувство досады:
   - У гитлеровские ублюдки... Ну если ничего не скажете, я вам спалю достоинство и навечно оставлю евнухами.
   И огнезарная дьяволица начала стаскивать с пацанов штаны. Тут Ангелина Костоломова ощутила сильный укол между лопатками, и холодный, неожиданно твердый голос, пришедшей в себя Галины Ломоносовой:
   - Не смей мучить мальчиков стерва! Неужели ты не понимаешь как это низко и подло!
   Ангелина Костоломов жестко парировала:
   - Милосердие на войне, так же неуместно как белый халат в шахте! - Затем рыжая бестия попыталась выбить оружие у Галина. Но та грозно рыкнула.
   - И не думай! У меня абсолютная реакция, попаду в кость, останешься на всю жизнь хромой. Давай развязывай мальчишек...