БОНЖУР, СЧАСТЬЕ! ФРАНЦУЗСКИЕ СЕКРЕТЫ КРАСИВОЙ ЖИЗНИ

certain âge. На этой женщине были шикарные очки и очень красивые украшения. И, конечно же, на ней был шарф. Яркий, цветной шарф красиво лежал на ее плечах. Я с удовольствием наблюдала за тем, как она переходила от прилавка к прилавку. Я даже остановилась, чтобы понаблюдать, как она выбирает идеальный зрелый красный помидор: она взяла его на ладонь, словно взвешивая, потом поднесла к носу и глубоко вдохнула. После этого она несколько минут болтала с фермером, смеялась над его шутками, а потом с помощью фермера и собственной подруги наконец-то сделала выбор. Эта женщина ходила на рынок годами, у нее сложились прекрасные отношения с торговцами. Она была сексуальна и загадочна – и не потому, что была хорошо одета. Нет, она буквально излучала savoir fair [3], ауру уверенности в себе и самодостаточности.
В этом и кроется секрет. Когда достигаешь определенной точки, былая неуверенность исчезает. Если у тебя есть дети, то они уже выросли. Перед тобой открывается совершенно новая жизнь с абсолютно новыми возможностями. Мечты, от которых ты когда-то отказалась, появляются вновь. В астрологии для этого есть специальный термин – мне рассказала о нем замечательный астролог Сьюзен Миллер. Это «возвращение Сатурна»:
те уроки, вызовы и решения, которые были в твоей жизни до 30 лет, возвращаются после 40 и вплоть до 60 лет. В это время у тебя появляется новая возможность решить проблемы прошлого и изменить течение своей жизни.
Если с молодости у тебя остались какие-то несбывшиеся мечты, то можно вспомнить о них и попытаться реализовать. Это – волшебное, замечательное время в жизни каждого человека. Вместо того чтобы твердить о «кризисе среднего возраста», подумайте о том, что жизнь дает вам второй шанс поймать брошенное кольцо. Да, конечно, вы не так гибки и стремительны, как были в двадцать, но теперь вы обладаете мудростью, силой и опытом. И теперь вы умеете признавать собственные слабости, и вы уже не слишком горды и можете попросить помощи. А самое главное – вы научились не обращать внимания на второстепенное и избавились от мучительного стремления к совершенству.
Все это относится к моей замечательной подруге Марджори – прекрасной художнице, профессору университета. Она уже двадцать лет живет на севере Франции. Она родилась в Мичигане, окончила университет, переехала в Нью-Йорк и двадцать лет прожила там. Сначала она пыталась быть актрисой, потом писателем. Она написала и поставила великолепный документальный радиоспектакль, принесший ей премию Пибоди. А после этого она связала жизнь с общественным радио. Она – талантливая и многого добившаяся femme d’un certain âge. Главное ее сегодняшнее увлечение – исполнение американской джазовой классики. Марджори поет.
Она утверждает, что французам нравится американский джаз, и они с готовностью принимают далеко не идеальные голоса. Марджори говорит, что совершенству они всегда предпочитают личность. Их чарует страсть и искренность, а не идеальное исполнение!
Вот что недавно рассказала мне Марджори:
В молодости я страстно мечтала стать актрисой. Мне ужасно нравилось петь и танцевать. Я была буквально одержима этой мыслью с двенадцати лет, когда мама отправила меня в драмкружок, чтобы я стала более уверенной в себе, и до двадцати семи, когда я наконец отказалась от этой идеи и занялась настоящей работой.
Маленькая девочка, которая снова и снова пела в своей спальне I’m the Greatest Star [4], в юности страдала от множества несправедливостей. Два года я безуспешно пыталась заняться комедией в стиле «стэнд-ап». Потом какое-то время пела в маленьком баре в сопровождении пианино – и одновременно работала там же официанткой.
Уроки игры на фортепиано в детстве мне ничего не дали. В двадцать лет я купила себе гитару, но так и не научилась хорошо играть на ней. Но я часами слушала джаз и выучила сотни песен. Занимаясь на летних курсах, я не научилась даже хлопать в верном ритме. И вот летом 1972 года в городе случилось серьезное наводнение, и всех профессиональных актеров отправили по домам, а ученикам пришлось играть все роли. И я вышла на сцену. Должна признаться, что мне так и не удалось попасть в ноты.
С годами я переросла свой комплекс и переключилась на другие направления. Я занялась продюсированием радиопрограмм, но радио оказалось для меня недостаточно глубоким, поэтому я занялась композицией. Однако в этом мире нет места для композиторов, которые не являются в первую очередь настоящими музыкантами.
Я решила бросить все и переехала во Францию. Мне хотелось найти тихое место, где можно было стать художником – а это не случается в одночасье. Прошло еще восемнадцать лет.
В глубине души я всегда продолжала петь. Случилось так, что я преподавала в техническом училище, где оказалось несколько профессиональных музыкантов. И как-то раз я набралась смелости и приняла вместе с ними участие в студенческом концерте. Не могу сказать, что блеснула, но им нравилась их сумасшедшая американская преподавательница, и поэтому меня ожидал успех.
Училище отмечало свое 50-летие, и меня попросили принять участие в подготовке концерта. Мы сняли большой театр с профессиональной звуковой системой. Один из студентов, талантливый пианист, занялся музыкальной стороной дела. У нас собрался целый оркестр. Зал был полон. В конце концерта мы хотели сыграть «Everybody Needs Somebody» в стиле братьев Блюз, и я решила надеть темные очки и круглую шляпу под Джона Белуши и спеть эту песню. Меня окружали студенты, одетые в стиле братьев Блюз. Номер получился потрясающий.
Перед началом концерта одна девушка из нашей команды прошептала мне на ухо: «Вы нервничаете?» «Не очень», – ответила я. «Не очень? – удивилась она. – А почему?». «Нет смысла. Нет смысла нервничать. Я просто выйду на сцену и сделаю то, что нужно, вот и все».
Мы спели, и зал взорвался аплодисментами. Только потом я поняла, что мы выступали перед 300 зрителями – теми, кого я развлекала и учила английскому последние десять лет, их супругами и родственниками. На следующий день, в субботу, я проплакала два часа – так велика была любовь и восхищение этих людей.
Я стала выступать в концертах, пела с группой в местном ресторане, пошла на трехдневные курсы джаза (там мне не понравилось – высокомерно и пугающе) и приняла участие в двух особых представлениях. Последний концерт со студентами был в феврале. Я спела Take Five – вряд ли я решилась бы на это год назад. Тогда я впервые репетировала и выступала, не терзая себя мыслями о собственном несовершенстве и не извиняясь перед музыкантами.
Они говорят, что пение – это владение дыханием, осанка и т. д. и т. п. Да, это действительно так. И я уверена, что всегда могла петь и