Серебряный любовник

– А петь ты при этом можешь? Он засмеялся, излучая радость: 
– А это идея. 
Тонкая ирония. Но он не помнил меня. Отсутствие всякого выражения в его глазах - это перегруппировка его мыслительных ячеек. Конечно. Но кто, кроме меня, мог бы почувствовать к нему отвращение? 
Подняв голову, я посмотрела ему в глаза. 
– Я была на вечеринке, куда тебя наняли. Ты, наверное, нанят до завтра? Понятно. - Последние слова храбро произнести не получилось, и я прошептала. - Поцелуй меня. 
Он внимательно посмотрел на меня, оставаясь неподвижным и спокойным. Потом приблизился, взял своими серебряными руками мое лицо, наклонил каштановую голову и поцеловал. Это был формальный поцелуй, не интимный" Тихий, неторопливый, короткий. Видимо, только на такой поцелуй имела право гостья Египтии. Отступив в сторону, он взял мою руку и тоже поцеловал ее, в знак особого расположения. Затем робот отправился к подземке, а я, трепеща, продолжала стоять на месте. Теперь я поняла, что меня мучило весь этот день. 
Я бы сравнила это ощущение с тем, что чувствует часовой механизм, когда его заводят, или берег, когда на него накатывается волна. На его коже нет пор, значит она не человеческая. Его волосы похожи на траву. Они ничем не пахнут, ведь у него нет ни гормонов, ни крови. Хотя, запах у него все же был - мужской, опьяняющий, но неопределенный. Это мое ощущение было связано лишь с ним. Все остальное - только фон. 
Я записала все это на бумаге, потому что не смогла произнести достаточно громко для магнитофонной записи. Завтра мать напомнит, что я хотела поговорить. Но это не для матери. 
Он машина, а я в него влюбилась.
Он - с Египтией, а я в него влюбилась.
Его запакуют в ящик, а я в него влюбилась.
Мама, я в робота влюбилась...