Мой брат – моя истинная пара (СИ)
— Ну разве я не молодец? Не заслужил поцелуя?
Девчоночка тихо хихикнула. Опустила глаза, но потянулась к нему с явным намерением выполнить просьбу. Губы темноволосого оказались прямо перед моими глазами, и я запаниковала. Не хочу целовать его!
Управление удалось перехватить в последний момент. Целомудренно скользнула губами по его щеке, быстро отстранилась.
Они с темноволосым озадаченно уставились друг на друга. Пока девица не пришла в себя, я торопливо сказала за неё:
— Прости, мне нужно бежать, — и скорее выпорхнула из уголка.
— А, да… хорошо. Я сообщу, как всё прошло! — донеслось мне вслед.
Хозяйка почти сразу вернулась на законное место и, слегка удивляясь собственному поведению, пошла к себе в общежитие. Я же внутри закипала от негодования. Сообщит он, как же!
Блин, надо как-то спасти её брата, хотя бы предупредить. Пусть не тратит все силы днём, побережётся. А лучше — чтобы вообще не ехал на отработку, пусть даже за это накажут ещё хуже. Надо найти его. Вот только как и где?
Ладно, где — мы выясним. Я потыкала сознание «носительницы» на предмет внутренней схемы здания и местонахождения мужской общаги. С грехом пополам поняла, что общага располагается в другом крыле, а пятый курс занимает пятый этаж. Отлично, это я легко запомню.
Вот только стоило лишь попробовать заставить Эсуми повернуться в ту сторону, как я встретила волну жаркого возмущения. Она аж затряслась всем телом, сжимая кулачки, уставившись в пространство.
Я похолодела, когда она вдруг прошипела сквозь зубы:
— Ах ты… это ты!.. воздействуешь на меня!
Я сразу затаилась, но было уже слишком поздно. Эсуми полезла в сумку, выхватила флакон, быстро откупорила стеклянную пробку. Ну уж нет! Я перехватила управление, попыталась вернуть пробку на место. Эсуми сражалась, как тигрица, тут же снова выдернула её, отбросила прочь. Я остановила её, когда она уже поднесла флакон к губам.
В следующую минуту мы напоминали сиамского близнеца, в котором одна половина пытается помешать другой. Эсуми управляла правой рукой, выдирала у меня флакон и пыталась отпить, а я изо всех сил вцепилась в него родной левой, не позволяя.
Вот только беда была в том, что у этого тела левая рука оказалась слабее правой. Эсуми выдернула у меня флакон, отхлебнула — и я тогда что было сил заехала себе-ей по лицу. Пощёчина получилась зачётная. Я и сама вскрикнула от боли, на глазах выступили слёзы. Зато явно не привыкшая к такому обращению Эсуми вообще застыла, судорожно моргая. Я быстро выхватила чёртов флакон и со всей мощи метнула в стену.
Дребезг разбившегося стекла слился воедино с пронзительным воплем Эсуми.
А я набрала в рот слюны и постаралась сплюнуть, хотя часть зелья всё же попала внутрь, сладкий привкус чувствовался на языке. Хорошо, что она сделала только один глоточек, можно надеяться, это не окажет катастрофического воздействия.
Пока я думала, Эсуми уже помчалась куда-то. Бежала быстро и целеустремлённо. Поймав обрывок её мыслей, я похолодела. Она торопилась к магу.
Чёрта с два я тебе дам туда добраться!
Споткнувшись, мы полетели на пол, ссадили коленки. Боль заставила Эсуми уйти в глубину, я тут же воспользовалась этим, чтобы морально прикрикнуть на неё: «Я тут главная! Я!».
Она ещё пыталась сопротивляться, но я уже поняла, как с ней совладать. Она явно боялась боли. Странно, потому что, думаю, уж с лошади ей не раз приходилось падать, да и получать палкой в фехтовальных стычках, но это сыграло мне на руку. Стоило ей только попытаться оттеснить меня от управления, как я тут же вцеплялась ногтями в пораненные колени, и она снова испуганно уходила внутрь. Мне было её не жаль — это была борьба за главенство, за жизнь, в какой-то мере.
И наконец она сдалась. Мне представлялось, как она, съёжившись, как маленькая девочка, обняв коленки, замерла где-то в глубине моего мозга. Напуганная, растерянная, отчаявшаяся. Я бы мысленно потрепала её по голове, утешая, но пока что великодушия на это у меня не хватало.
Да и рано проявлять великодушие. Сто процентов, это только первая стычка, Эсуми так легко не сдастся. Накопит сил, подстережёт слабину и атакует.
Но пока… я сосредоточилась, впервые ощущая себя абсолютно живой.
Содранные колени болели, под ногти забилась кровь, сердце стучало где-то в ушах, так быстро, словно пыталось вырваться. Зато я полностью управляла этим телом.
Я победила!
Не помня себя от радости, я вскочила и закружилась, широко расставив руки. Хотелось кричать от восторга, от радости дышать полной грудью, наконец чувствовать это тело по-настоящему своим. Меня словно выпустили из тесной темницы, и я никак не могла надышаться, нарадоваться этим новым-старым ощущением свободы.
И тут раздавшийся ледяной голос пригвоздил меня к месту:
— Ты рехнулась, что ли, Эсуми Макирон Лилле?
Ладони повлажнели, и я сглотнула, увлажняя пересохшее горло. С невесть откуда взявшейся робостью подняла взгляд.
Тёмно-синие. Его глаза были тёмно-синие, цвета грозового неба. Губы упрямые, сурово сжатые. Недоброе лицо и взгляд свысока. Он стоял посреди просторного коридора, мерил меня равнодушно-холодным взглядом и молчал.
Сердце заколотилось где-то в горле. Вот и встретились, «братец». Сам меня нашёл. Вот только как бы объяснить ему, чем я тут только что занималась? Внезапный приступ мазохизма?
Впрочем, объяснять не пришлось. Полоснув меня презрительным взглядом, «братец» отвернулся и куда-то пошёл.
Я бросилась следом:
— Погоди! Постой!.. Райен!
Имя затронуло некие глубинные струны в душе. Как будто что-то гулко и басовито зазвенело внутри, распространяя приятные волны. Но времени задумываться об этом не было.
Останавливаться он не собирался, и я нагнала его, забежала вперёд, распахнула руки, загораживая дорогу. Райен зло уставился на меня, а какая-то идиотская восторженная часть в моей душе глупо завопила: божечки, как он круто хмурит брови! От его взгляда у меня прямо ёкало внутри.
— Я случайно узнала одну вещь, — заторопилась я. — Тебя пошлют на отработку, уже послали, ведь правда? Не едь. Я знаю, что на тебя хотят напасть. Некромант…
Он даже не дал мне докончить.
— Чего тебе нужно? — спросил с яростью, от которой я аж попятилась. — Ты думаешь, я тебе поверю? Вот сейчас, после всего, вдруг поверю, что ты раскаялась и воспылала сестринскими чувствами? Опять планируешь какую-то западню, думаешь, я не понимаю? Сгинь с моих глаз долой!
Больше не обращая на меня внимания, он двинулся вперёд. Пришлось отскочить, иначе он снёс бы меня, как трактор осинку.
Я прикусила губу изнутри. Чёрт, могла бы догадаться, что он не поверит. Как же его убедить…
— Ладно, не верь мне, — я снова догнала его, схватила за руку, которую он в то же мгновение выдернул. В тёмных глазах промелькнуло смятение, но сразу исчезло. Я продолжала: — Не верь, но не поддавайся на их подначки, они тебя специально будут выводить из себя, спихивать на тебя всю работу. Не перенапрягайся, будь настороже!
Райен стиснул зубы, я заметила, как заиграли желваки на его челюстях. В следующий миг сильные жёсткие пальцы впились в мои плечи.
— Не приближайся ко мне, маленькая лживая дрянь, — наклонившись, прошипел он мне в лицо. Я замерла, как заворожённая, не потому, что испугалась, а наоборот — тёмный огонь в его глазах заставил всё внутри застыть словно от непонятного предвкушения. — Да будет проклят тот день, когда боги решили сделать тебя моей сестрой.
Он отпустил — вернее, отшвырнул меня. Не удержавшись на ногах, я попятилась, упёрлась лопатками в стену. Райен уже удалялся прочь, широкими размашистыми шагами. Даже спина его выражала презрение.
Да-а. Тут непаханое поле, я посмотрю. Не только не поверил — выслушать до конца не пожелал.
И тут вдруг из глубины души горячей волной поднялась злость, обида и желание отомстить. Я сжала кулаки и громко закричала: