Северус (СИ)

 Роксана подобными проблемами не страдала; удостоверившись, что все необходимое находится у Ворона с собой, она прикоснулась к его руке.
 Ворона обдало холодом. Почувствовав, как холод начинает подниматься вверх от руки к груди, он задрожал и попытался отодвинуться от неправильного привидения, но в этот момент холод достиг сердца. Валет на секунду ощутил, как сердце замерло, а затем принялось биться с удвоенной силой. Одновременно с этим он услышал, как кто-то из родителей поднимается по лестнице. Шаги были довольно легкие, и Ворон предположил, что это Эйлин. Он попробовал вскрикнуть, но горло словно перехватила чья-то гигантская рука, а в ту секунду, когда ручка на двери повернулась, перед глазами возникла вспышка яркого света - и в следующее мгновение он понял, что находится не в своей комнате.
 Роксана указала рукой на стену. Подойдя ближе, Ворон сумел разглядеть полустертые рисунки. Недалеко друг от друга на высоте роста взрослого человека были нарисованы четыре арки, а под ними валет с трудом разглядел надписи.
 «Хельга Сван. Жизнь» — выведено красивым шрифтом. Внизу кто-то, словно дурачась, написал игривую фразу - обращение к кому-то, кто мог ее увидеть и прочитать. «Жизнь, Сали, это не лютики-цветочки, Жизнь может убивать гораздо качественнее и быстрее, чем сама Смерть, так что бойся меня».
 Ворон перевел взгляд на соседнюю надпись.
 «Годрик Сколван. Огонь», а рядом умещалась надпись, написанная порывистым, летящим, но определенно мужским почерком с резким наклоном влево и островерхими буквами: «Сали, я не знаю, зачем все это, но на меня сильно не рассчитывай. Сам знаешь, огнем много не создашь».
 У Ворона появилось желание дотронуться до этих надписей. Он даже протянул руку, но сразу же отдернул ее и перешел к следующей арке.
 «Ровена Рейвен. Смерть». Округлым с множеством завитушек почерком была выведена надпись: «Сали, нужно возлюбить ближнего своего, даже если он чуточку мертв».
 Ворон перешел к последней арке.
 «Салазар Рейвен. Воздух». И твердый почерк прямо под шрифтом: «Воздух – это способность летать. Полет – вот что самое удивительное в моей стихии».
 Последняя надпись была стерта больше, чем три предыдущие, и Ворону, чтобы все разобрать, нужно было подойти к стене вплотную. Когда валет почти уперся носом в камень, он различил едва заметный контур, явно искусственного происхождения - как будто камень, на котором квадрат был высечен, можно было убрать. А еще до него с запозданием дошло, что все надписи были сделаны не на английском языке, но по какой-то причине были ему понятны.
 Ворон отшатнулся.
 — Это… это усыпальница? – он побледнел и повернулся к Роксане. Та кивнула. – Демоны бездны, здесь покоятся Основатели?
 Девочка опять кивнула, а затем покачала головой и изобразила рукой волнообразное движение.
 Ворон потер лоб, затем хлопнул по нему.
 — Прах. Здесь покоится прах Основателей? – Роксана кивнула.
 Валет снова начал изучать надписи. Он внимательно осматривал настоящие имена, которые уже почти никто не помнил, предпочитая называть Основателей, используя их прозвища.
 — Рейвен. У Салазара и Ровены одна фамилия – они были родственниками? – Роксана снова кивнула. – Они были братом и сестрой? – Роксана закатила глаза и постучала себя по лбу. – Ну конечно, они не могли быть братом и сестрой, в этом случае фамилия Ровены изменилась бы, у нее же вроде дети были, значит… — Ворон уставился на арки. – Ничего себе. Они были женаты?! – девочка кивнула. – Мне плохо, — внезапно сообщил Ворон. – Это как же я со стихиями ошибся-то. Я так понимаю, надписи – своего рода эпитафии? – очередной кивок его спутницы. – В легенде говорится, что Салазар рано ушел от них, и судя по надписи, он действительно «ушел», правда, навечно. – Ворон обхватил себя руками. В гробнице было холодно. – Салазар рано умер? Поэтому остальные в своих эпитафиях обращаются к нему? – Роксана отвернулась и тоже принялась рассматривать надписи. – Я могу узнать, что произошло?
 Девочка повернулась к нему и плавно повела рукой в воздухе, оставляя огненную надпись: «Позже».
 Ворон икнул и попятился, прижав к животу сумку. Роксана снова закатила глаза.
 «Я не призрак, и мне многое доступно, — надпись ненадолго повисла в воздухе, затем рассыпалась сотней искр, а следом появилась другая: – Ты мог прочитать то, что здесь написано, потому что был со мной».
 — Кто ты? – Ворон продолжал потихоньку пятиться.
 «Хранительница», — надпись требовала уточнений.
 — Хранительница чего?
 «Хогвартса», — Ворон уставился на надпись и остановился, приоткрыв рот.
 — Кем же ты была до того, как стала Хранительницей?
 «Никем, меня создали специально для этого. Понадобилось объединенное усилие четырех стихий, чтобы вдохнуть в меня жизнь и не дать исчезнуть после смерти моих создателей».
 — Ты говоришь, что многое можешь, — начал задумчиво Ворон.
 «Даже не мечтай. Все, что я могу, связано с Хогвартсом. Только с замком и ни с чем больше. У домовых эльфов больше возможностей, чем у меня».
 — Движущиеся лестницы – твоя работа?
 «Моя. Они сами виноваты, создали меня вечным ребенком, так что все претензии к ним», — Роксана кивнула на арки.
 — Почему я?
 «Не знаю. Так было велено, но я не знаю, кем. Дракон спит и не проснется, пока вы его нелепую задачу не выполните. Я не знаю, но все равно помогу. Ты мне нравишься», — она улыбнулась.
 — Чем? – невольно вырвалось у Ворона.
 «С тобой весело. Искра Хаоса не дает скучать всем, находящимся рядом с тобой».