Крипты Терры: Прогнивший Трон

Кроул внимательно слушал и запоминал.
— Помимо подозрительных повреждений ничего существенного обнаружить не удалось, кроме зашифрованного архива связи, спрятанного в личном сейфе Винала, — продолжил Наврадаран. — Непонятно, каким образом документ миновала судьба остального корабля. Возможно, Винал приложил к этому какие-то особенные усилия. Содержание сообщения так и не удалось расшифровать. Зато Филеас узнал личность получателя — старший астропат Кассандра Глюхер, работающая на самого спикера капитанов-хартистов. Столь регулярные контакты простого вольного торговца с высшими чинами Империума — это довольно необычно, поэтому Филеас сразу же отправился к Терре. Здесь он узнал, что Глюхер уже пять лет как мертва. Любые способы узнать об обстоятельствах ее кончины натолкнулись сначала на попытки уклониться от ответа, а затем спровоцировали неприкрытую враждебность.
Спустя несколько месяцев он наконец добрался до меня. Я не стану раскрывать подробностей нашего знакомства, и в запросе Филеаса было много непонятного даже для меня, но он, похоже, заключил союз — как-то договорился с маршалом-провостом и таким образом организовал досмотры на орбите. Я списал это на какие-то подковерные игры в Совете. Верховные лорды постоянно ставят друг другу палки в колеса, и всем известно о неприязни между маршалом-провостом и спикером. Но обвинения оказались весьма серьезными: что бы Винал ни получил, оно попадало в руки агентов одного из Верховных лордов Терры и должно было быть в тайне доставлено на территорию Тронного мира. Тогда мы и разговаривали с ним в последний раз.
— И ты не придал большого значения его словам.
— До наших ушей доходит слишком много подобных вещей.
— Но сейчас что-то поменялось.
— Как видишь.
— Груз приземлился в Схаллаксе. Там было настоящее сражение — я видел следы. И это привело техножрецов в ярость. Можно больше не гадать — оно здесь, на свободе, и Квантрейн готов убивать, чтобы сохранить произошедшее в тайне.
— Квантрейна найдут. Но ты, Кроул, меня удивляешь. Он же из твоего ордена. Почему ты не можешь выйти на него?
— Я долгое время провел в Сальваторе. Вот еще что. Ты говорил, что фестиваль подходит к Вратам. На тот момент я не знал, почему это важно, но Фелиас сказал то же самое. Вот чего вы боитесь, да? В подулье собираются банды, и миллиарды паломников стекаются сюда со всех закоулков. Никто не сможет остановить их. Лишь одному нужно добраться до Врат, и в этот раз там не будет Ангела на страже. Кроме того, на планете находится что-то, способное погубить нас всех, и вы не успели найти его вовремя.
Наврадаран убрал руки с перил балкона, излучая презрение. Вероятно, запоздало подумал Кроул, не стоило упоминать имя святейшего примарха в таком контексте.
— Ты говоришь о вещах, которые далеки от твоего понимания. Возможно, ты слишком долго ползал в тенях и забыл, каково это — стоять в лучах света, — произнес кустодий и двинулся к двери.
Кроул смотрел в спину уходящему стражу.
— И что теперь, ты оставляешь все на меня? — крикнул он.
Наврадаран развернулся.
— Ты же не дурак, Кроул. Так и веди себя соответственно. Сказав о Вратах, ты показал свое незнание. Сейчас на планете присутствует несметное число смертных, которые с радостью умерли бы за возможность на них взглянуть. А ты, стоя здесь, богохульствуешь и насмехаешься над ними.
Помолчав секунду, гигант продолжил:
— Следуй за мной, и я покажу тебе, где стоял Ангел. Может, этот вид избавит тебе от неуместного легкомыслия.
Очнувшись, Спиноза обнаружила, что привязана за лодыжки и запястья к тяжелому металлическому стулу. В висках стучала кровь. Казалось, все вены в теле разбухли и по ним течет что-то густое и вязкое.
Она моргнула несколько раз, и дезориентация начала проходить. Люче подергала руками и ногами по очереди, проверяя путы на прочность, но тот, кто привязывал ее, поработал на славу. У нее забрали броню, оставив лишь поножи и стеганый поддоспешник. Во рту стоял металлический привкус. Глотать оказалось трудно. Дознаватель чувствовала ноющую боль в спине, шее и левой половине лица.
— Мне говорили, что придется ждать несколько часов, но я был уверен, что ты очнешься быстрее, — раздался голос из темноты.
Спиноза всмотрелась в тени. Глазам понадобилось некоторое время, чтобы приспособиться. Наконец она разобрала, что находится в узкой комнате, вырубленной в монолите скальной породы. Единственным источником света был старый грязный светильник, от которого толку было столько же, сколько от простой свечи, поэтому все помещение оказалось погруженным в полумрак. В стенах виднелись дверные проемы, перекрытые тяжелыми металлическими дверями.
Перед ней был сам Ложный Ангел, собственной персоной, без маски и мантии, в обычной для граждан Империума одежде — темно-серой тунике поверх черного комбинезона, короткий плащ и поношенные сапоги из синтекожи. Он стоял, непринужденно прислонившись к стене.
Во рту у Спинозы пересохло, ее сердце колотилось слишком быстро, а воздуха не хватало. Для успокоения она начала повторять про себя слова древних литаний.
«Он вечен. С Ним я выдержу все испытания».
Она не испытывала иллюзий по поводу собственных перспектив. В памяти всплыли литографии, отчеты о вскрытии, изображения трупов, привезенных из подулья.
— Где остальные? — прохрипела она.
— Ассасин и сержант живы. Как и шестеро твоих бойцов. Остальные погибли в зале для собраний, но тебе не стоит держать на моих людей зла, потому что вы убили куда больше их товарищей. Каждый из вас очень дорого нам обошелся. — Он оттолкнулся от стены и шагнул ближе. — Как тебя зовут?
— Люче Спиноза, дознаватель, Ордо Еретикус.
Человек улыбнулся:
— Имя, звание, орден. И больше я от тебя ничего не узнаю, верно?
— Я — агент Священного ордена Инквизиции Императора. За мной придут.
— Не сегодня. На это потребуется время, учитывая безумие, охватившее мир. А пока, дознаватель, мы здесь одни.
Спиноза пристально посмотрела на своего собеседника. Ее дыхание успокаивалось. Худшие эффекты той дряни, что ей вкололи, уходили, ну а знакомую, обычную боль потерпеть было нетрудно.
— Кто ты такой? — спросила она, поднимая распухший подбородок.
Человек присел на корточки напротив нее так, что их лица оказались на одном уровне, уперся локтями в колени и положил подбородок на сложенные пальцы. У него было обветренное лицо, солидная мышечная масса и гладкая кожа. Он явно рос не в лишенных света жилых блоках подулья.
— Ты об имени, данном мне при рождении? Салвор Лерментов. А знаешь, как меня теперь называют? Ложный Ангел. Смешно. Понятия не имею, откуда это взялось. Скорее всего, прозвище, данное арбитрами. Но мы им воспользовались. Превратили в нечто, во что люди могут поверить. Вот в чем все дело — вера.