Cлово президента
– Итак, каково ваше мнение обо всем этом? – спросил президент. В его голосе звучало недоверие.
– Думаю, нам нужно услышать, что он собирается сказать, – прозвучал стандартный ответ адвоката.
– Вы давно в Министерстве юстиции? – Джек вернулся к своему креслу.
– Двадцать три года. До этого четыре года в ФБР. – Мартин налил себе чашку кофе и остался стоять.
– Вот, начинается, – заметил ван Дамм, включая звук телевизора, на экране которого до сих пор виднелось всего лишь молчаливое изображение.
– Уважаемые дамы и господа, в нашей вашингтонской студии находится вице-президент Эдвард Дж. Келти. – Старший политический комментатор компании Си-эн-эн тоже выглядел потрясенным, и похоже, его тоже только что вытащили из постели. Райан заметил, что из всех, кого он видел сегодня, Келти выглядел самым спокойным и ухоженным. – Сэр, вы хотели сказать нам что-то необычное.
– Совершенно верно, Барри. Пожалуй, следует начать с того, что мне пришлось принять самое трудное решение за свои более чем тридцать лет государственной службы. – Голос Келти звучал негромко и сдержанно, в стиле эссе Эмерсона. Он говорил медленно, четко и с болезненной откровенностью. – Как вы знаете, президент Дарлинг предложил мне подать в отставку. Причина этого заключалась в моем поведении в бытность сенатором. Барри, нет никакого секрета в том, что моя личная жизнь не была столь образцовой, как следовало. Такое можно сказать про многих государственных деятелей, но это не может служить оправданием, и я не собираюсь оправдываться. Когда мы с Роджером обсуждали создавшуюся ситуацию, то пришли к выводу, что будет лучше всего, если я подам прошение об отставке и дам ему возможность выбрать себе нового вице-президента для предстоящих в конце года выборов. Он собирался назначить Джона Райана на мое место в качестве временного заместителя.
У меня не было возражений, Барри. Я служил обществу в течение длительного времени, так что мысль о том, что теперь смогу играть со своими внуками и, может быть, читать лекции, показалась мне привлекательной. Вот почему я принял предложение Роджера в интересах…, в общем, для блага страны.
Дело, однако, заключается в том, что я не успел подать прошение об отставке.
– О'кей, – произнес обозреватель и поднял руки, словно намереваясь поймать летящий к нему бейсбольный мяч. – Мне представляется, что нам следует детально обсудить этот вопрос.
Что же произошло в действительности?
– Барри, я поехал в Государственный департамент. Дело в том, что в соответствии с Конституцией нашей страны в случае отставки президента или вице-президента прошение об отставке вручается государственному секретарю. Я встретился с государственным секретарем Хансоном в неофициальной обстановке, чтобы обсудить эту проблему. Вообще-то у меня было готово письмо, но оказалось, что в нем указана не правильная формулировка, и Бретт предложил мне составить прошение об отставке в надлежащей форме. Поэтому я вернулся обратно, полагая, что составлю новый текст и представлю его государственному секретарю на следующий день.
Никто из нас не мог предвидеть того, что произошло тем вечером. Как и все вы, я был потрясен трагическими событиями. Многие мои друзья, с которыми я работал на протяжении ряда лет, погибли в результате этого жестокого и подлого преступления. Но я так и не успел подать прошение об отставке с поста вице-президента. – Келти опустил взгляд и сжал губы, прежде чем продолжить. – Барри, я был готов выполнить обещание. Я дал слово президенту Дарлингу и считал долгом чести сдержать данное мною слово, несмотря ни на что.
Однако теперь я не могу сделать этого, никак не могу. Позволь мне объяснить почему.
Я знаю Джека Райана десять лет. Это благородный и мужественный человек, он честно, служил нашей стране, но, к сожалению, Райан не способен спасти страну от постигшего ее кризиса. Это подтверждается тем, что он сказал вчера вечером, пытаясь обратиться к американскому народу. Каким образом сможет наше правительство успешно работать при создавшихся обстоятельствах без опытных, знающих людей, способных занять должности, ставшие вакантными?
– Но ведь он президент – разве не так? – спросил Барри, едва веря тому, что говорит сам и что слышит.
– Барри, он даже не знает, как должным образом провести расследование. Посмотри, что он сказал вчера вечером об авиакатастрофе. Ведь едва минула неделя, а он утверждает, что уже знает все обстоятельства происшедшего. Да разве можно поверить этому? – печально спросил Келти. – Кто руководил этим расследованием? Кто принимал в нем участие? Перед кем они отчитывались? И виновные найдены уже через неделю – одну неделю? Да разве может американский народ поверить в это? Когда убили президента Кеннеди, расследование велось несколько месяцев, и руководил им судья Верховного суда. Ты можешь спросить почему? Да потому, что мы должны быть уверенными в результатах, вот почему.
– Извините, господин вице-президент, но вы не ответили на мой вопрос.
– Барри, Райан никогда не был вице-президентом, потому что я не уходил в отставку. Должность вице-президента не оставалась вакантной, а в соответствии с Конституцией в стране может быть только один вице-президент. Он даже не принес клятву, которую обязан принести, чтобы занять эту должность.
– Но…
– Ты считаешь, что мне так хочется этого? Но у меня нет выбора. Как мы сможем восстановить Конгресс и исполнительную власть, если этим будут заниматься дилетанты? Вчера вечером мистер Райан обратился к губернаторам штатов, чтобы они прислали ему людей, не имеющих опыта в управлении страной. Да разве могут разработать законы люди, не имеющие представления о том, как это делается?
Барри, никогда раньше мне не приходилось совершать политического самоубийства. У меня возникает впечатление, что я – один из тех сенаторов, которые решали вопрос об импичменте Эндрю Джонсона. Я смотрю в вырытую у меня под ногами политическую могилу, но, несмотря ни на что, благо Америки для меня важнее. Я вынужден сделать такой шаг. – Объектив камеры показал лицо Келти крупным планом, и все увидели на нем глубокое страдание. В глазах Келти сверкали слезы, а в голосе звучали нотки бескорыстного патриотизма.