Доберман (СИ)

— Прррривет! Я не помешал? — голубые глазки друга так и бегали с меня на эсэсовца. — А я винцо привез и сыр. Можем отмечать.
Он протянул руку белобрысому демону и представился:
— Леонид.
Я сглотнул. Лелька руками работал. Дизайнер, иллюстратор. Руки ему были нужны. Мужчина ухмыльнулся и протянул руку, а меня накрыло таким страхом за друга, что я кинулся на эсэсовца, прижался к нему всем телом, оплел руками, чтобы он не смог резких выпадов сделать, и прошептал:
— Не бейте. Пожалуйста.
Ростом я был ниже, поэтому голову пришлось задирать. Эсэсовец сначала напрягся, уставился на меня удивленным взглядом, а потом…разозлился. Схватил пятерней за волосы на затылке и задрал голову до хруста, потом приблизился так, что наше дыхание смешалось и прошептал:
— Сегодня не буду.
Резко отстранился, схватил руку Лельки и представился:
— Андриус. Извините, мне пора.
И растворился в тенях лестничной площадки. Лелик стоял, как истукан, с вытянутой рукой и пялился в пустоту.
— Кто это было? — в шоке просипел друг.
— Сосед с верхнего элитного этажа.
— Мурат, ты отхватил такого бога и ничего мне не сказал?! — Лелька отмер и повернулся ко мне, всучивая пакет с едой. Я втащил его внутрь и громко хлопнул дверью. Меня трясло.
— Не пара мы, придурок. Он мне шею свернуть хочет. Подгадил я ему в прямом смысле.
— В каком таком прямом? Обдристался на радостях от клизмы?
— Дебил недоделанный — вот кто ты! — я уже кричал на него. Я ему про проблемы, а он мне про секс. — Конфликт у меня с ним на почве собак.
— Че? — совсем затупил Лелик. — Собак? Доггистайл не разделяет?
Тут я уже завыл, ко мне подключился и Виг, вылезший из укрытия. Ну да, не защитник.
— Собаку я его обидел. Видимо, сильно. А потом дерьмо собачье на дверь его повесил, чем уже обидел его. Сильно. Сечешь?
Лелька сначала заржал, потом подавился и уставился на меня.
— Он гомофоб?
— А ты не заметил?
Леонид развел руками и честно признался:
— Он так на тебя зыркал, а уж когда за голову схватился, то думал засосет по гланды. Мне даже неудобно было рядом стоять.
— По гланды? — тупо повторил я. — Еб твою мать, Лелик! Да как ты вообще еще жив с такой оценкой человеческих эмоций! Ты что ли хруст моей шеи не слышал? Повезет, если органы не отобьет в следующий раз своими берцами.
— А ты ко мне переезжай, — выдал умную мысль Лелька. — Мужик остынет и успокоится.
Предложение было очень заманчивое, поэтому вместо джаз-бара я быстро собрал сумку, вещи Вига и трусливо сбежал в ночи с Леликом в его двушку в «спальнике» на окраине города.
Леонид с грозной фамилией Валуев был моим самым близким другом. Мы с ним спелись, когда вместе драпали из клуба, где к нам прицепилась пара принцев-самцов королевства под радужным флагом. С Лелькой тогда мы просто разговорились и выпивали за барной стойкой. Пришли туда, как и многие под лозунгом «а вдруг…» — гей-клуб, романтическая дурь в голове, что у любви нет пола. А получилось, как получилось. Как всегда и получается.
В общем, клубы мы после того случая возненавидели.
Чашка с черным чаем приятно согревала мои ладони, Виг с упоением грыз свою любимую косточку и даже внимания не обращал, что декорации обиталища изменились. От рефлексии меня отвлек неожиданный вопрос:
— Мурат, так, а что делать-то собираешься? Поговорить с этим красавцем тебе придется, ты же не будешь прятаться от него всю жизнь.
— А что бы ты сделал?
— Нуу, — протянул Лелик, постукивая себя по губам. Рыжие веснушки весело вспыхивали на лице от настенного бра около кухонного стола. Медные волосы тоже искрили. Лелька весь был похож на огненного кота. — Я бы попробовал задобрить.
— Задобрить, — повторил я беззвучно одними губами.
А ведь и правда, нужно извиниться, но на расстоянии.
— А как ты вообще понял, где он живет? У тебя же шестиэтажный дом.
— На один подъезд — только одна двухуровневая квартира, то есть начиная с пятого этажа там больше никого не может быть еще. А он всегда сверху спускался.
— Богатый красавец. Мурчик, надо было не говно в пакете на дверь вешать, а свои фотографии в нижнем белье, ты же у нас типа восточная экзотика. Авось, и клюнул бы, — постучал по своему лбу Лелик. — Долго ты будешь Славу своего мумифицировать в районе грудной клетки? Пора идти дальше!
— Да не думаю я о Славе, — соврал я.
— Ага, — сразу почувствовал обман друг и хлебнул громко чай. — А! Виг! Не грызи мою обувь!
Мое солнышко переключилось на кеды Лелика, пока мы тут задушевные разговоры вели. Вскоре усталость взяла свое, и мы все пошли спать.
А в среду без пятнадцати девять я уже сидел на стуле около стойки ресепшн, ожидая Антона Палыча. Он пришел запыхавшийся, махнул рукой и пошел в сторону своего кабинета.
— Мурат, отлично выглядишь. Надо тебя сегодня взять на переговоры с нашей ювелирной королевой. Дам тебе их ТУ — будет твое первое задание. Стол твой еще не привезли, поэтому у меня располагайся пока.
Начальник кивнул на второй дополнительный стол к основному. Тот был завален папками. Я быстро взглянул через полупрозрачную перегородку на пустой угол около окна и представил, как через пару дней начну там обживаться.
— Можешь использовать свой ноутбук. Только Мите — нашему админу, отдай на проверку и к обеду уже сможешь использовать.
— Спасибо. Завтра принесу тогда. — Я уже расчищал себе уголок для работы, как неожиданно осознал, что в свой ночной побег не прихватил одну очень важную деталь своего рабочего процесса — макбук.
Вечером нужно было ехать в студию в любом случае.
Переговоры измотали. Раиса Вениаминовна оказалась дамой спесивой, на все предложения по продвижению ее трех ювелирных бутиков накручивала выбеленный локон на палец с бордовым когтем. Пафос и безвкусица в одежде из нее перли танком. Антон Палыч немного промахнулся с тем, что взял меня на переговоры — эта фурия меня возненавидела с первого взгляда. Причину я, естественно, не понимал, но догадывался по тому, как она остановилась взглядом на моих часах — недорогие Swatch, но я их обожал. И эти самые часы выглядели дороже, чем бОльшая часть ее золотых «погремушек».
Для слайдшоу на будущий сайт я попробовал отобрать лучшее, распечатал четыре стильных варианта дизайна. Написал статью в стиле Одри Хепберн и Завтрака у Тиффани, а вишенкой на торте был дизайн дисконт-карт для клиентов.
Одним словом, старался вытянуть местное «Золотое сердце» на уровень Cartier. Но не судьба. Все вернулось к красным и золотым цветам, дикой мелькающей рекламе на сайте и флаерам по почтовым ящикам. Хотелось зарычать от такого убожества, но я лишь тянул губы, молясь, что кожа на них не треснет.
Когда все закончилось, даже Антон Палыч ослабил галстук и уже в машине прошипел:
— Это такая вульгарщина, что у меня рука не поднимется на это безобразие наш логотип ставить. Хорошо, что в наше портфолио включать не обязаны. Ты молодец, хорошо держал мину. Завтра займемся нормальным клиентом. Тебя до метро?
— Да, спасибо. — На тираду про Королеву я решил ответить нейтрально, вряд ли начальник оценит мое словоблудие. — Любой опыт ценен, все в копилку.
— В копилку?! Хорошее выражение, — Палыч хмыкнул, — не забывай его. А вот и Петроградка. Завтра уже стол привезут, переедешь к себе.
Я кивнул с улыбкой и пожал руку. Быстро выскочил из ауди и решил пройтись до дома пешком. Надо было купить извинительный пакет-презент для эсэсовца и как-то этот конфликт обнулить, ведь Лелька прав — сидеть у него вечно я не смогу.
========== 2 ==========
Я зашел в Лэнд на Толстого, и проторчал час в дорогом магазине, пытаясь найти лучшее соотношение между видом продукта и моим фальшивым извинением. Да, извиняться я совсем не хотел, хотя понимал весь уровень дебилизма поступка. В детском саду и то умнее троллят. На вид мужик был серьезный, собранный, злой, а значит, надо поддержать первые два качества и найти антагонизм для третьего.