Жди до полуночи
– Ты всегда такой милый. – Флоренс задумчиво смотрела на молодого человека. – Знаешь, когда я вижу тебя теперь – такого элегантного, прекрасно одетого и настоящего джентльмена по речи и манерам, – я едва могу поверить, что это и есть тот самый оборванный мальчишка, который иногда стучался ко мне и предлагал недорого купить секреты, которые выбалтывали клиенты Мод. Впрочем, хочешь – верь, хочешь – нет, но я всегда знала, что ты далеко пойдешь. – Правда? – Адам усмехнулся.
– Единственное, в чем я не была уверена, так это в дорожке, по которой ты направляешься. Ведь и кривая была недалеко.
– Один из уроков, преподанных мне жизнью, состоит в том, что дорожки эти не так уж далеко расходятся и часто идут параллельным курсом.
– Ба, не делай такого лица и не произноси циничных слов, когда говоришь со мной, Адам Хардести. Может, кого ты и обманешь, но только не старушку Флоренс. Я знаю тебя слишком давно и помню, как ты спас детишек, которые стали твоей семьей. И про дома для бездомных детей, которые ты содержишь на свои деньги, я тоже знаю. Под ржавчиной твоего юмора висельника скрывается благородное сердце, которое сделало бы честь любому из рыцарей Круглого стола.
Адам, пораженный этой тирадой, взглянул в раскрасневшееся лицо Флоренс. Потом взгляд его переместился на картину за ее спиной. Полотно изображало рыцаря, облаченного в великолепные, украшенные чеканкой доспехи. Рыцарь был окружен пристальным вниманием целой стайки нимф, одетых весьма фривольно.
– Рыцарь, значит, – протянул Адам, пряча улыбку. – Тогда почему же меня не пытаются взять в плен красивые обнаженные женщины?
– Возможно, потому, что ты всячески стараешься избегать скандалов. Это одно из правил, которые ты выдумал для себя сам и теперь неукоснительно соблюдаешь.
Хардести уже разглядывал другую картину: рыцарь в сияющих золотом доспехах сжимал в объятиях нагую красотку. Адам вдруг вспомнил Кэролайн и то, как страстно она отвечала на его ласки, и кровь его быстрее побежала по жилам.
– Знаешь, в последнее время я довольно часто отступаю от правил, – медленно сказал он.
– Да уж, – рассмеялась Флоренс. – Ты умудрился даже в газеты попасть. Вот уж когда я удивилась! Кстати, это кое-что напомнило мне. С миссис Фордайс у тебя что-то серьезное или страстная, но кратковременная интрижка?
– Ты знаешь миссис Фордайс?
– Я обожаю ее романы, но лично, к сожалению, не знакома.
– Хочешь, я тебе кое в чем признаюсь, Флоренс? Это страшный секрет, и я чувствую, что это унизительно, но мне кажется, она использует меня как своего рода образец. В частности, эта несносная писательница не постеснялась поставить меня в известность, что я послужил прототипом для героя ее последнего романа – Эдмунда Дрейка.
– О! Но это же замечательно! Всех негодяев миссис Фордайс всегда наказывает с примерной жестокостью. Посмотрим, избежит ли Эдмунд Дрейк общей печальной участи.