Героический штурм Берлина
- Что может быть капризнее фортуны. Например, большое состояние можно элементарно спустить в казино!
Чернявый тихо хихикнул:
- Юморист. В СССР нет казино, в котором можно спустить состояние. В правило если отец идет в тюрьму, то его семью на улицу или в ссылку существует давно. Вот и ты наверно решил сбежать, что не попасть в детскую трудовую колонию. Да и брили тебя наголо недавно, тоже успел побывать на нарах, а там при, пересылка слинял как канарейка из клетки. Ведь логично?
Гришка робко произнес:
- Ну в тюрьме я успел побывать, но... Только не советской, а немецкой.
Мальчишки не поверили и хором воскликнули:
- Свистишь... Явно пургу гонишь, ведь... - Пацаны замолчали и уже тише добавили. - А ты сам часом не немец, что научился базарить по-нашему. Ух больно чудной.
- Может и немец. - Уклончиво ответил Гришка.
Работу кончали уже далеко за полночь. Ребята спешили успеть, чтобы опять им не добавили. И Гришка старался во всю...
Когда отмучились с последними кирпичами Рыжий сказал Гришке:
- Можешь идти со мной. Заночуешь у нас в доме, а то по-другому в этом сарае пресс-хате опять припашут. Придерутся, что ты с нами не на равных работал.
- А вам самим не влетит? - Гришка сам для себя проявил неожиданное участие в чужой судьбе.
Рыжий почесал свою жгучую макушку:
- Может и влететь, если ты завтра не пойдешь на отметку с нами. Но пока заночуешь хотя бы не под замком, да и поспишь подольше.
Последнее обрадовало измочаленного работой Гришку и он двинулся за своим новым приятелем.
Жил Рыжеволосый мальчишка в пятиэтажном доме ближе к центру города. У входа в подъезд он напялил себе спрятанные в деревянной будке сандалики-шлепи и посоветовал Гришке.
- Ты тоже себе обувку одень. Хоть она у тебя и плевая, но будешь смотреться не совсем последним нищим.
Гришка нацепил сандалии даже застегивая понимая, что в квартире их придется снять.
Семья у Рыжика была полной, отец, мать, пара сестренок. Отца, похоже, еще не успели призвать. Обстановка в квартире по меркам современной России бедновата, но для сороковых годов приемлема и говорила как минимум от среднем достатке.
Гришку встретили неласково, но гнать не стали, хотя покормили очень даже скромненька, черпаком, жидкого борща, без мяса и коркой черствого хлеба. Спать пришлось на голой раскладушке, что в прочем уже привычно мальчугану, который так выматывался, что уже и не думал о комфорте.
Перед сном еще заставили помыть грязные, после травы и асфальта ноги. Начавшиеся образовываться на детской подошве мозоли от теплой водицы слегка ослабили свой сверлящий зуд. Гришка полушутя спросил рыжего:
- Помолимся на ночь?
Пацан-пламя, серьезно ответил:
- Я еще не знаю заслужил ли Всевышний нашу молитву... Но можешь помолится в слух, мои родители к религии толерантные.
Гришка ограничился тем, что перекрестился и шлепнулся на раскладушку. Так уж он исстрадался...
Громадная орава, косматых гоблинов и орков утратила подобие организованности и обратилась в безнадежно повальное бегство. Фиеста орала и пела:
- А только пыль столбом до самой выси, а Бонапарт бегом по большаку... А наши танки прибавляют рыси, доставая дулом шелуху!
Гришка, размахивая мечами, также запел, мальчик и пел и рубил как миксер одновременно:
Над несчастной планетой зависла -
Звездных монстров кипящая тьма!
Оккупант свой топор ненавистный;
Заточил и руби голова!
Но в ферзи рвется дерзкая пешка -
Нам не вечно ходит под ярмом!
Обратится орда в головешки,
Пораженье сменится добром!
Человечество это как жила,
Только золото слишком редко!
Наша армия фрицев крушила -
Обращая фашистов в дерьмо!
А теперь перед нами ворота -
В космос путь - там, где купол небес!
Да порой возникает зевота,
Слышать, что наш Спаситель воскрес!
Припев:
Не вы поверьте наш удел не райские поля,
Питаться фруктами и жить, не зная, что есть боль!
Мы лучше к звездам полетим - прощай скорей земля,
Ведь к переменам наша страсть к свершениям любовь!
Но ведь расы различных чудовищ,