Плоть (СИ)

   - Жаль... жаль...
   Вытащив из-под рубашки прозрачный, продолговатый камушек, король сжал его в руке и пробормотал заклинание. Через пару минут камень наполнился голубоватым светом и из него раздался голос:
   - Слушаю?
   - Тебе безопасно говорить?
   - Да.
   - Ты подвез Анжей до дому?
   - Да.
   - Давно?
   - Буквально полчаса назад.
   - Она завтракала?
   - Нет. Извините.
   Редрик поджал губы и угрюмо сказал:
    - Ладно, я с этим сам разберусь. У меня к тебе есть серьезное дело.
   - Внимательно слушаю.
   -Так уж получилось, что моя дорогая женушка меня... разочаровала. А ты ведь знаешь, как я не люблю, когда меня разочаровывают?
   - Да.
   - И еще, направь одну из тех женщин к отцу моей дорогой женушки. А то у меня появилось чувство, что он в скором времени меня тоже... разочарует.
   - Будет исполнено... Ваше Величество.
   - Я знаю, что на тебя всегда можно положиться, - с довольно улыбкой ответил король, сжал камень и он тут же погас.
   Откинувшись на спинку стула, Редрик подумал, что иногда все же женщины этого рода бывают очень и очень полезны... Если бы еще Анжей не принадлежала им, то все могло бы сложится совсем бы по другому. Хотя с другой стороны, если бы не ее сила, то он никогда и не обратил бы на нее внимание. Не нашел бы ее. Одним словом, палка с двух концов. Но в том, чтоб убрать Лионору он был уверен. Она уже дошла до той грани, когда слова переходят в действия. А он так надеялся, что их брак будет более плодотворным. Но в море много рыбки, и в следующий раз он выберет себе такую жену, которая не будет устраивать ему истерики и тем более угрожать его женщине. Например, дочь правителя Латарии. Полгода назад Редрик приезжал к нему с дружеским визитом, и король Ирган намекнул ему, что сожалеет о том, что Редрик женился в таком юном возрасте и не поискал себе жену более достойную и... выгоднее. Но тогда Лионора нужна была ему из-за отца и трона, а теперь же... Теперь можно подумать и о том, чтоб заключить союз повыгоднее. Притом литарцы обучают своих женщин быть покладистыми и подчиняться мужчинам с детства, а значит - разочаровывать она его не будет.
   И Анж так будет намного спокойнее.
                                                                     ***
   Есть такое выражение: "Любой закон существует для того, чтоб его нарушить". Но я бы сказала по-другому: "Любой закон существует в том случае, если его можно нарушить". Например, не существует закона, который запрещает украсть солнце с небосвода, потому что это просто нереально сделать.
   В роду Вайтерон существует три главных правила:
   1. Не использовать свою силу на короле.
   2. Не влюбляться в мужчину.
    3. Не беременеть от того мужчины, которого не одобрил Беримор.
   Я нарушила два правила и теперь решилась нарушить третье.
   Последствие от их нарушения я прекрасно осознавала и готова была их принять.
   Готова была бросить все то, что когда-то ценила и любила, для того, чтоб начать новую жизнь. Жизнь, где не будет его, но будет его часть.
   Такое уж было последнее эгоистическое желание Анжей Вайтерон, потому что в скором времени она прекратит свое существование.
   Мать ждала меня в своей любимой полукруглой комнате. Она взглянула на меня с грустью и слабо улыбнулась.
   - Я знала, что, в конце концов, ты решишься на этот шаг и придешь ко мне, - тихо произнесла она и кивнула на диван. - Посиди немного со мной, Анж.
   Я присела рядом с ней на диван, взяла ее ладошки в свои руки и сжала их. Некоторое время мы сидели в тишине, а потом я спросила:
   - Как ты поняла?
   Мама тяжело вздохнула, посмотрела на наши руки и тихо произнесла:
   - Когда мне было девятнадцать лет - я влюбилась. Очень сильно влюбилась в одного юношу, а он в меня. Он родился в семье крестьян и считал, что это главная причина, мешающая нам быть вместе, ведь я была дочкой графини и наследницей. Он предложил сбежать... сбежать туда, где нас никто не знает. Где мы сможем жить вместе, не оглядываясь на наше происхождение. Вот только преградой к счастью было совсем не наше происхождение. - Мама замолчала, сильнее сжала мои руки. - Он долго меня уговаривал, сбежать с ним, и однажды я не выдержала и сказала ему, что открою свою тайну, и если после этого он сможет, принять меня, то я убегу с ним.
   Она долго молчала, от чего я аккуратно спросила:
   - И что было дальше?
   Она вздрогнула, словно мой голос вырвал ее из мыслей и забормотала:
   - Он не понял... не смог, принять меня... такую... начал мне угрожать... угрожать раскрыть всем нашу тайну... и мне пришлось... пришлось сделать это... сделать, чтоб защитить... - Она тряхнула головой. - После него я не верю мужчинам.
   Мы замолчали. Сидели, держались за руки, понимая, что так мы сможем быть в последний раз.
   - Я люблю его, - наконец-то решившись, призналась я.
   - Я знаю, - ответила мама, посмотрела на меня с болью и грустно улыбнулась. - Мы все-таки обычные женщины, которым хочется любви.
   - Но я не могу так больше. Я не могу больше быть с ним... быть так с ним. Знаешь, я завидую Лионоре. Этой простой пешке, которую он использует. Я завидую.
   - И ты решила...
   - Да. Я осознала, что больше не выдержу, поэтому я решилась.
   Мама вновь сжала мои руки.
   - Спасибо, что пришла, попрощаться и прости... прости меня за то, что не смогла, уберечь тебя от твоего отца. От его ошибки, за которую пришлось, расплачиваться тебе.
   - Мама, - я взглянула на нее, не зная, как спросить о том, что в последнее время не давало мне покоя, - ты жалеешь о том, что родилась в семье Вайтерон?
   Она посмотрела мне прямо в глаза и ответила:
   - Когда-то жалела, но когда появилась ты... - она отпустила одну мою руку, но лишь за тем, чтоб погладить меня по щеке. - Разве можно жалеть о том, что у меня появилась такая прекрасная дочь?
   - Мама...
   Я крепко ее обняла и заговорила. Я рассказала ей о том, как впервые встретилась с Влардом, приняла его за обычного юношу и соблазнила. Как потом увидела его на балу и поняла, что он кронпринц и будущий муж Лионоры. Рассказала, о нашей беседе, а потом как он перехватил меня возле трактира, и я впервые узнала, что такое ласка. Как он напоил меня "зеркалом", как потом я задела его гордость и он наказывал меня несколько месяцев. Как, можно сказать, шантажом заставил стать его любовницей. Как впервые заставил ощутить "маленькую смерть". Как своей нежностью, лаской и, в некотором смысле, заботой покорил не только мою плоть, но и душу. И как я стала хотеть большего. Хотя понимала, что этого он мне не в силах дать.
   Когда я закончила говорить, то мать сказала:
   - Я понимаю, почему ты влюбилась в него. Ты, из-за ошибки своего отца, знала от мужчин только боль и насилие, а он же показал тебе, что существует еще ласка и удовольствие. Он приручил тебя.
   - Знаю, - печально подтвердила я. - Поэтому и хочу уйти сейчас, или в конечном счете я возненавижу и его, и себя.
   Она сжала мою руку и тихо спросила:
   - Притом, хочешь уйти не одна? - Моя мама всегда была сообразительной, поэтому не следует, удивляться ее проницательности. - Но ты ведь понимаешь, что если ты сможешь это сделать и уедешь, то это будет выдержать очень тяжело. Если ты сорвешься, то...
   - Я понимаю, - кивнула я головой. - Ты мне поможешь?
   - Помогу, - тихо прошептала она и из ее глаз потекли слезы.
   - Мам? - растерялась я.
   - Извини, - всхлипнула она. - Просто мне будет очень тебя не доставать.
   Я крепко обняла ее, чувствуя, как и по моим щекам потекли слезы и ответила:
   - Мне тебя тоже.
   Мы некоторое время сидели в обнимку и плакали, а потом она отстранилась, слегка улыбнулась и произнесла:
   - Ну, все хватит. Пойдем просить Беримора о милости, а потов выпьем. Ведь я скоро стану бабушкой, а это дело надо отметить.