Спэнсер Коэн (ЛП)

голос в сообщении звучал ужасно. Ты говорил, что плохо себя чувствуешь? У меня весь
день были встречи, только что прослушал.
– Не, все хорошо. Мне уже лучше, – брякнул я и рискнул глянуть на Лолу,
поежившись, когда она пригвоздила меня взглядом за вранье. – Прости, что пропустил
твои вчерашние звонки. Как дела с Эли?
Я почти не хотел знать. Почти велел ему забыть вопрос, но он заговорил быстрее.
– Я… еще ему не ответил.
 Ой. Охеренное спасибо тебе, Господи.  
– Ой, – выдал я, почти засмеявшись от облегчения. Лола ухмыльнулась и кивнула.
Какая глупость.
– Не был уверен, что именно мне стоит сделать, – сказал он. – Ты же эксперт, а я не
хотел совершить неправильный поступок.
– Нет, ты все сделал верно, – успокоил я, что в принципе–то не являлось правдой. –
Ему не повредит подождать денек–другой. Наоборот, скорее придет осознание.
– Х–м–м, возможно. – Он вроде сомневался.
Я громко выдохнул. Узел тревоги в груди немного ослаб. За весь день я впервые
почувствовал себя хорошо. По сути, моему глупому мозгу стоило бы приказать моим
глупым губам перестать улыбаться, а Лола хихикнула.
– Завали, – проворчал я, отчего она расхохоталась.
Эндрю тихо произнес:
– Прости, что?
– О, нет, не ты! – протараторил я в трубку. – Лола – заноза в заднице.
– Ой, – ответил он. – Может, перезвонить позже?
– Вообще–то, давай я перезвоню минут через десять? – предложил я. – Мне нужны
свободные руки, когда Лола притормозит возле моего жилища. Она сбавляет скорость
только до пятидесяти километров в час, и мне, как десантнику, приходится выкатываться
из машины.
Она шлепнула меня по руке, а Эндрю рассмеялся мне в ухо.
– Окей. Удачи, – произнес он. – И помни: поднимай руки и подбородок, чтоб
обезопасить лицо. Избегай бордюра.
От его подсказок я хохотнул, и он сбросил вызов. Лола широко улыбалась мне. Я не
принял ее во внимание.
– Мне больше по душе, если ты будешь смотреть на дорогу, – высказался я, пытаясь
вести себя холодно. – Знаю, что ты собираешься ляпнуть насчет Эндрю, и мне больше по
нраву этого не слышать.
Она поерзала задом по сиденью, изображая танец.
– Я не скажу ничего тебе неизвестного.
– Я ссылаюсь на пятую поправку13.
– Ты австралиец. У вас нет пятой поправки.
Я рассмеялся. Настроение изменилось на сто восемьдесят градусов. И как бы ни
хотелось сознаться Лоле в том, что она и без меня знала, – что Эндрю отличался от других
клиентов – я не был готов. Тогда все стало бы реальностью. И по правде говоря, в тот
самый момент Эндрю все еще был моим клиентом. Задача до сих пор не была выполнена.
К счастью, и в некоторой степени рискуя жизнью, Лола пролетела через две полосы
и притормозила, как заправский гонщик, напротив тату–салона. Я выскочил и помахал ей, а она, все еще улыбаясь, втиснула «Синди Кроуфорд» в поток машин.
Не имея ни малейшего понятия, что сказать Эндрю насчет Эли, я вытащил
мобильник, нашел номер и нажал «позвонить». Ответил он на первом гудке.
– Привет, извини. Ивел Книвел14 только что высадил меня и метнул «Синди
Кроуфорд» в несчастных законопослушных участников дорожного движения.
Эндрю фыркнул.
– Что?
Я дождался затора в потоке машин и пересек улицу.
– Лола. Она водит как маньячка.
– А что произошло с Синди Кроуфорд?
– О, это ее тачка. Симпатичная моделька восьмидесятых годов.
Эндрю от души загоготал, и от звука его смеха в моей груди потеплело.
– Эндрю, прости, что я не принял вчерашние звонки.
– Все хорошо, – вроде бы искренне отозвался он. – Тебе сейчас лучше?
– Да, гораздо.
– Тогда, может, я приеду? – спросил он. – Я только что вышел с работы, уже в
машине сижу. Продумаем, что делать насчет пятницы.
 13 
Гласит, что лицо, обвиняемое в совершении преступления, имеет право на надлежащее судебное
разбирательство, не должно привлекаться к ответственности дважды за одно и то же нарушение и не
должно принуждаться свидетельствовать против себя.
 14 
Американский исполнитель трюков
– Звучит здорово.
– Окей. Припаркуюсь на заднем дворе.
– Сразу поднимайся ко мне.
– Увидимся минут через двадцать. – И разъединил звонок.
Я толкнул дверь салона, и Эмилио оторвал взгляд от клиента. Потом опять
посмотрел на меня.
– Господи. Прям кот, поймавший канарейку.
Я прыснул.
– Привет, дружище. Как прошел день?
– Судя по улыбке, не так хорошо, как твой.
Я закатил глаза.
– Что–нибудь нужно?
– Не, друг мой, я в полном порядке, – сказал Эмилио. – О, сегодня пришли новые
журналы. Лежат на стойке. – Он кивнул в сторону рабочего стола.
– Круто. – Эмилио всегда выписывал на несколько копий, потому что клиенты либо
загибали края страниц, либо просто их вырывали. Я взял верхний экземпляр. – Позже
верну. Ты здесь до позднего вечера?
Эмилио склонил голову и занялся нанесением чернил на кожу клиента.
– Да, дружище. У Даниэлы выходной. Последний клиент в семь. Здесь только я.
– Хочешь, принесу тебе перекусить?
– Было бы неплохо, спасибо.
Забрав журнал, я вышел в заднюю дверь и запер ее за собой. Наверху, зная, что
Эндрю не очень далеко, привел себя в порядок – умыл лицо, попрыскался дезодорантом и
с трудом удержался от чистки зубов. В смысле это же абсурд. Поэтому я плюхнулся на
диван и пролистывал журнал, пока не раздался стук в дверь.
Когда я открыл, Эндрю показался мне лекарством от тахикардии. А, может,
наоборот лишь ухудшил ее. Трудно было определиться.
– Привет.
Он тепло и широко улыбнулся.
– Привет. Хорошо выглядишь, – произнес он и замер. – То есть выглядишь
здоровым.
Я рассмеялся, облегченно и вместе с тем нервно, и отступил на шаг назад,
безмолвно приглашая зайти.
– Мне намного лучше. – И это не было ложью. Я на самом деле чувствовал себя
лучше. – Принести тебе попить?
–Конечно. – Он прошел к дивану и уселся, подбирая тату–журнал и пролистывая
его. – Подыскиваешь новые идеи?
Я вручил ему бутылку воды и устроился рядом.
– Не совсем. Украл у Эмилио, – пояснил я. – Просто нравится просматривать
новинки.
– Выглядит симпатично, – сказал он, склонив голову. – Прям удивительно,
насколько мне нравится.
– Хотел когда–нибудь?
Он вытаращил глаза и залился смехом.
– Нет. – Потом нахмурился. – Никогда об этом не думал.
– Никогда?
Он покачал головой.
– Нет. – Он отхлебнул воды и продолжил переворачивать страницы. Не глядя на
меня, спросил: – Когда ты сделал первую тату?
– В шестнадцать. Тетя Марви отвела меня. – Ладонь автоматически легла на
верхнюю часть правой руки. – Первым у меня был трайбл–крест. Теперь он часть
«рукава», но да, он – моя первая тату.
Он стрельнул в меня глазами.
– Вау.
Я пожал плечами. Он знал, что чернила – закрытая тема, независимо от того,
насколько они видны.
– Они вызывают привыкание.
– Хотел бы еще одну? – поинтересовался он. – Раз уж «рукава» закончены, где бы
ты сделал?
– Возможно, на груди, – изрек я, откидываясь на спинку дивана. – Не знаю.
– Цветную или черно–белую? – задал он вопрос, возвращаясь взглядом к журналу. –
У тебя на руках есть и такие, и такие.
– Зависит от рисунка, – ответил я. – И что он означает.
– Справедливо.
– Как на работе?
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
– Хорошо. Как ваш день с Лолой?
– Отлично. Она командирша.
Улыбаясь, он продолжил разглядывать фотографии в журнале. Легко было
позабыть, что он оценивал татуировки с точки зрения художника, а не клиента.
– Оу, – брякнул я. – Позже нужно доставить Эмилио еды. Напомни мне.