Не вернуться никогда

— Твой пати что же, нарушил клятву верности кэйвингу? — допытывался Ротбирт. Ратэст качнул головой: 
— Пати Окто не клялся кэйвингу Гатара. А верен был лишь себе, да своему слову… И мне нечего вспомнить о нём худого! — с вызовом закончил он. 
— Похоже, он вас досыта кормил краденым! — бросил Вадим. Хотел ещё добавить что пообидней, но Синкэ повысил голос: 
— Хватит перекраивать прошлое! Едем, да поживей! Этих приберите, — кивнул он людям на убитых, — да покрепче привалите камнями. Нам тут ещё шатунов ночных не хватало! 
* * * 
Дни пришли тёплые, почти летние — не верилось, что это зима. В один из таких дней Вадим и Ротбирт верхом забрались в лес, где песчаный берег мыском выдавался в речной плёс. Быстрое прохладное течение завихривалось водоворотами на стремнине, речные берега кипели зеленью. Расседлав коней, мальчишки пустили их на траву, а сами, раздевшись, улеглись на прогретый песок у воды. Ротбирт закрыл глаза, положив голову на руки: 
— Буду лежать, пока не выжарю из себя все дожди, — весело сказал он. — Ух! 
Вадим кивнул. Он сидел в своей излюбленной позе — обхватив руками колени. Было жарко, дремотно… Небольшая разноцветная птичка с длинным тонким клювом, бешено работая крыльями, зигзагом промчалась над водой, взмыла на миг вверх, молнией спикировала вниз, в воду и, выхватив рыбу с себя размером, взлетела на веточку над водой. Усевшись там, с крайне воинственным видом огляделась по сторонам, гордо пискнула и принялась за добычу. 
Вадим улыбнулся. 
— Нравятся мне эти птички — зимородки, — сказал он. — Кругом холод, а он выводит птенцов. Рыбина больше него — а он её тащит. Быстрый, как твоя стрела. А попробуй отнять что — умрёт, не отдаст! Легко быть смелым, когда ты большой и сильный. А если маленький и слабый? — Вадим примолк, нагребая песок на ноги. А потом вдруг спросил: — Ну-ка, так у вас сказали бы? 
Смотри, зимородок, 
Воин надводный, 
Мечами крыльев 
Ветер режет! 
Клюва копьём 
Врага пронзает 
Воздушный владыка. 
Мал воин ростом, 
Велик отвагой 
Всесокрушающей… 
— Ого! — воскликнул Ротбирт вроде бы со смехом, но глаза его смотрел на друга удивлённо и любовно. — Ты никак, пока я спал ночами, побывал в гостях у богов, и они тебя кое-чему научили? 
— Нет, — Вадим пожал плечами и улёгся на песок. — Сложилось вот… сам как-то. смотрел на зимородка и говорил. 
Приподнявшись на локте, Ротбирт внимательно разглядывал Вадима: 
— А скажи мне, друг, — медленно начал он, — что ты станешь делать, когда мы покончим с Юргул и клятва отпустит нас? Поедешь искать своего друга? 
Вадим щурился на солнце. Со стороны могло показаться, что он просто греется и ни о чём не думает. Но вот он раскрыл глаза шире — и Ротбирт увидел, что в его глазах — жестокость. 
— Может, эти данвэ живут далеко. Может, и правда на небе, — медленно говорил Вадим. — Но я хочу увидеть, как тонут их золотые гробы, Ротбирт. А потом хочу подержаться за их глотки там, где они чувствуют себя в безопасности… Думаю, что, если Олег жив, то и он… — Вадим не договорил. 
— Пожалуй, я пойду с тобой, — сказал Ротбирт. — Но кто на море способен спорить с золотыми кораблями? 
— Сперва я думал об Инго с Эргая… — протянул Вадим. — Но мне думается, сейчас кэйвинг Эргай не пойдёт в море. Ему важно удержать своё, — пусть боги ему помогут, но нам он не помощник… 
— Может быть, кэйвинг Эндойна Рэнэхид сын Витивалье? — спросил Ротбирт. — У него двадцать пять скид. И его слова уже громко звучит вдоль берегов… 
— Может быть… — задумчиво согласился Вадим. — Но веришь ли, я… боюсь. 
Ротбирт подавился воздухом, как чёрствым куском: 
— Чего?! 
— Оскорбить Синкэ, — просто сказал Вадим. — Веришь ли, — повторил он, — но этот твой… кровный враг очень хороший парень. 
— Поэтому ты не дал клятву и отсоветовал это мне? — вспомнил Ротбирт. 
— Да… — Вадим вздохнул. 
Они умолкли надолго. Ротбирт поднялся, легко разбежался по песку и, взлетев в воздух, вошёл в воду, как хороший клинок при колющем ударе. Его голова с волосами, ставшими чёрными от воды, выскочила на середине реки. Мальчишка нарочно давал стремнине увлечь себя, а потом выгребал в тихое место сильными, точными гребками — играл с рекой, побеждая её. Наверное, подводные девы с несытым вниманием следили за купающимся мальчиком… но яркий полдень — не их время. 
Ротбирт плавал довольно долго… пока не увидел, что Вадим стоит на коленях — лицом в сторону леса, в крайне напряжённой позе. Даже спина выдавала какое-то нехорошее напряжение. 
Выжимая волосы, Ротбирт подошёл к другу и опустился на колено. Тихо спросил: 
— Что случилось? 
— Собака, — буркнул Вадим. — Там, в лесу, лаяла собака. 
— Откуда тут взяться собаке? Разве что какой охотник забрёл… 
— Вот именно — неоткуда, — согласился Вадим, и Ротбирт понял, что друг имеет в виду: 
— Да брось, клянусь луком Вайу! Ты же только лай слышал, ты не видел его… (1.)