Жажда/water (СИ)

Драко почти. Симпатизировал. Вдруг. Так быстро, что даже странно. Почти сопереживал.
― Я просто… просто не думаю, что нам надо продолжать отношения, Пэнси.
― Почему? ― Слезы из глаз. ― Что бы там ни было…
― Нет, не надо…
― Нет, это ты не надо, Малфой! ― выкрикнула она, и глубоко вздохнула, широко раскрыв глаза. ― С чего ты взял, что она захочет тебя, Драко?
― Пэнси…
― Откуда ты знаешь, что она тебя не пошлет? Она подруга Поттера, забыл? Мы их ненавидим. Ты их ненавидишь.
― Я в курсе. И – да, ненавижу.
― Так что изменилось, Драко? Что, к дьяволу, изменилось?
«Не знаю. Никогда не знал. Никогда не узнаю. Просто изменилось. Так сильно, что с тем же успехом так могло быть всегда. И тебе надо держаться от меня как можно дальше, потому что это то, что бы делал я, если бы меня не переклинило. Ушел бы, и никогда не возвращался».
― Ты ошибаешься, Пэнси. Грейнджер тут не при чем.
Еще более странно. Он снова делал это не столько для себя, сколько для Гермионы.
― Докажи.
― Не могу.
― Ты знаешь, что можешь. Только один раз. ― У Пэнси был такой опустошенный голос, что Драко почувствовал тошноту.
И в то же время то, о чем она просила… на мгновение… показалось почти убежищем. Почти говорило - просто закрой глаза и сделай это. Только один раз. И представь мягкие кудри, темные глаза, книги, и перья, и ноги под столом – вызывающие такое жгучее желание и искушение.
― Драко?
Тихий голос. И он открыл глаза, потому что пока он думал, пока размышлял, они закрылись, оставив его в темноте с теми яркими картинками – ее. Грейнджер. Как всегда.
― Просто уйди, Пэнси, ― почти беззвучно прорычал он. ― Просто сделай себе одолжение и исчезни.
― Почему ты не можешь…
― Уйди. Немедленно. А то сделаешь в тысячу раз хуже.
Она посмотрела на него. На лице проступало опустошение, как гниль на дереве. Оно сказало все, что Драко хотел выкрикнуть. Проорать Гермионе. Я не верю тебе и ненавижу тебя. Я хочу тебя. И не могу быть с тобой. Почему. Ты не понимаешь, каково мне.»
Пэнси повернулась, чтобы уйти.
*******
Гермиона перевернула страницу.
Сколько дней прошло с тех пор, как они в последний раз разговаривали? Три?
Три дня, как она сказала ему, как оно теперь будет. Без вариантов, без исключений. Кончено, раз и навсегда, и еще раз, чтобы без ошибок. В конце концов, она же Гермиона Грейнджер! Вот к чему она стремилась последние несколько недель. Снова стать собой. Здраво рассуждать, здраво мыслить и поступать благоразумно.
А из всего, что есть в мире благоразумного... она и Малфой занимали последнее место. Вот самое главное, о чем ни в коем случае нельзя забывать. Никогда. Потому что без здравого смысла от нее ничего не останется, говорила она себе, а Драко так далек от благоразумия, морали, здравомыслия, что лучше держаться от него… подальше. И это… имело больше смысла, чем любая страсть, когда-либо опалявшая ее тело.
В конце концов, он хотел решить проблему. И она дала ему решение. Без языков, и прикосновений, и выворачивания наизнанку. Ответ прост. Все. Конец.
Гермиона перевернула еще страницу.
Неважно, что он сказал. О том, что остановился, потому что ему было не наплевать, о том, что что-то изменилось. Она ненавидела это, но не могла не думать о том, что ей показалось, когда он задыхался, горел, дрожал над ней… что было в его взгляде. Раньше она бы постаралась выбросить это из головы… его победа… но теперь, после тех слов, его слов, оно вернулось и крутилось, непрерывно проигрывалось у нее в голове. Ну и что. И пусть - до тех пор, пока воспоминание не потускнеет настолько, что она не сможет вспомнить, в каком коридоре они разговаривали…
… все равно. Что бы там ни было. Что бы оно ни было, лучше держаться от него подальше, как и от Малфоя.
Она знала, что плохо себя чувствует. Хуже чем плохо. Мертвой. Но она придет в себя - все справляются. Это не конец света. Борьба не будет долгой. Все кончено. Самое трудное позади: сказать ему. Увидеть его глаза.
Его.
Малфой.
Драко.
Ничего-ничего... скоро у нее пропадет желание плакать, слыша это имя, - когда подступают слезы, пересыхает в горле и невозможно отдышаться, потому что воздуха словно не хватает. Словно каждая частичка ее сердца разрывается от боли.
В конце концов, наплевать, потому что в конце концов его не будет.
Еще одна перевернута. Страница пятьдесят девять.
― Ты вообще читаешь?
Гермиона рывком подняла голову. Она почти забыла, что сидит в гриффиндорской гостиной, а не у себя. Она скучала по тишине, но так надо. По крайней мере, пока ей опять не станет все равно.
― Да, а что?
Гарри пожал плечами.
― Ты не водила глазами.
― И?
― Не знаю.
Она помотала головой и опять уставилась в книгу. Козел. Перевернула еще страницу.